Ретиф сделал ложный выпад, затем от всей души нанёс удар плашмя по серому шлему и быстро отошел в сторону. Танцор покачнулся, роняя саблю, и рухнул на паркетный пол. Свирели протяжно вздохнули. Ретиф перевёл дыхание и вытер потный лоб.
— Немедленно подойдите ко мне, вы, щенок! — хрипло воскликнул Спрэдли.
Ретиф крепче ухватился за эфес сабли, повернулся, посмотрел на устланный парчой стол и пошёл через зал. Эляне сидели на своих местах, словно парализованные.
— Ретиф, нет! — взвыл Спрэдли.
Ретиф подошел к Его Великолепию Ф’Кау-Кау-Кау, остановился, поднял саблю над головой.
— Только не главу государства! — простонал кто-то из дипломатов.
Ретиф резко опустил клинок. Тупое лезвие пробило тяжелую парчу, застряло в твердом дереве. Стояла мертвая тишина.
Его Великолепие Ф’Кау-Кау-Кау, семь тучных футов эльского тела, поднялся на ноги. С недоступным человеческому пониманию выражением на широком лице, он поднял вверх руку, сжатую в кулак, похожий на окорок, увешанный бриллиантами.
Ретиф замер на долгое-долгое мгновение, показавшееся вечностью, и, грациозно наклонив голову, приложил кончики пальцев к вискам. Позади него раздался грохот: посол Спрэдли свалился со стула в полуобморочном состоянии. Затем Его Великолепие Ф’Кау-Кау-Кау взревел и потянулся через стол, распахивая землянину объятия, а оркестр окончательно обезумел. Серые руки подхватили Ретифа, освобождая ему место рядом с Ф’Кау-Кау-Кау. Ретиф уселся поудобнее, поднял высокий бокал, всунутый ему в руку соседом, чокнулся с Его Великолепием и выпил.
— Пиршество подходит к концу, — сказал Ф’Кау-Кау-Кау. — А теперь, Ретиф, ты и я оседлаем стулья Совета и подпишем договоры.
— Это большая честь для меня, Ваше Великолепие, — ответил Ретиф. — Но сначала я должен оповестить моих коллег.
— Коллег? — спросил Ф’Кау-Кау-Кау. — Кто осмелится говорить за короля, у которого есть язык?
— Путь элян мудр, — согласился Ретиф.
Ф’Кау-Кау-Кау залпом опорожнил кружку розового эля.
— Я буду иметь дело с тобой, Ретиф, как с наместником, раз ты говоришь, что король ваш стар, а расстояние между планетами велико. И никакие крючкотворы не помешают нашим с тобой соглашениям. — Он усмехнулся эльской усмешкой. — А потом мы будем веселиться, Ретиф. Стул Совета тверд, а ждущие нас девицы восхитительны, так что мы быстро договоримся.
Ретиф улыбнулся.
— Ваше Великолепие — сама мудрость.
— Естественно, каждое существо предпочитает особей своего вида, — заявил Ф’Кау-Кау-Кау и рыгнул. — Наше Министерство Культуры импортировало несколько земных девиц для развлечений, говорят, образцы экстра-класса. По крайней мере у них очень большие и толстые… забыл, как вы их называете.
— Ваше Великолепие необычайно предусмотрительны.
— Так пойдём же, Ретиф! Может, и я поразвлекаюсь с одной из землянок. Изредка я не прочь заняться извращениями. — Ф’Кау-Кау-Кау ткнул Ретифа локтём под ребро и зашёлся смехом.
Проходя по залу рядом с Его Великолепием, Ретиф поровнялся со столом, за которым сидела земная делегация.
— Будьте любезны, принесите свои извинения главе государства и подойдите ко мне. Я хочу сказать вам несколько слов, — неожиданно услышал он приказание, отданное ледяным тоном, и, повернувшись, увидел посланника Спрэдли, позади которого стоял насмерть перепуганный Магнан, так и не справившийся с икотой.
— Я прошу простить меня за кажущуюся грубость, господин посол, — сказал Ретиф, — но сейчас не время…
— Грубость! — вскричал Спрэдли. — Не время! Разрешите напомнить вам…
— Будьте любезны, господин посол, говорите потише. Наше положение все еще остается крайне щекотливым.
Спрэдли задрожал с головы до ног и на мгновение потерял дар речи.
— Вы… Вы…
— Молчать! — крикнул Ретиф. Спрэдли, как завороженный, уставился в глаза вице-консула. Со стуком захлопнув рот, глава миссии сглотнул слюну. — У элян, кажется, создалось впечатление, что я — руководитель делегации, — объяснил Ретиф. — Нам придется поддерживать в них это заблуждение.
— Но… Но… — заикаясь, произнёс Спрэдли и, набрав полную грудь воздуха, гордо выпрямился. — Это — последняя капля, — прошептал он. — Я — Чрезвычайный Посол и Полномочный Министр Правительства Земли. Магнан сообщил, что нас подвергли намеренным оскорблениям: заставили ждать в камере хранения багажа, отвезли на мусоровозе, поместили в комнаты для прислуги, предложили собачью пищу вместо обеда. А теперь я и мои помощники брошены на произвол судьбы, на нас не обращают ни малейшего внимания, в то время, как этот… эта… кау-каувая особа пьянствует с… с… — голос Спрэдли пресекся от возмущения. — Возможно, я несколько погорячился, Ретиф, удерживая вас от проявления чувств. Оскорбление местных богов, опрокидывание банкетного стола — крайние меры, но ваше рвение частично оправдано, и я готов отнестись к вам снисходительно. — В глазах Спрэдли появился лихорадочный блеск. — Я удаляюсь, мистер Ретиф, не желая больше подвергаться оскорблениям, и…
— Хватит! — резко перебил его вице-консул. — Мы заставляем Его Великолепие ждать.