— Послушайте, юноша! Сколько раз…
— Не ползззти? — На лице П’Туа застыло непонятное эльское выражение.
— Наша религия запрещает ползание во всех видах, — небрежно сказал Ретиф.
— Зззапрещает?
— Мы — служители богини змеи. Ползать — святотатство. — Ретиф прошел мимо переводчика, оттолкнув его плечом, и направился к дальнему столу.
Пыхтя от натуги, Спрэдли догнал Ретифа, подошедшего к дюжине деревянных стульев в дальнем конце квадрата, напротив устланного парчой стола Его Великолепия Ф’Кау-Кау-Кау.
— Мистер Ретиф, будьте любезны зайти ко мне после банкета, — прошипел он. — А тем временем, надеюсь, вы удержитесь от дальнейших необдуманных поступков. Разрешите напомнить, что главой дипломатической миссии почему-то назначили меня, а не вас.
Магнан подошёл к ним сзади.
— Разрешите мне тоже поздравить вас, Ретиф, — сказал он. — Хорошо, что не растерялись.
— В своём ли вы уме, Магнан? — рявкнул Спрэдли. — Я крайне недоволен!
— Но… — поперхнулся Магнан, — я говорил в ироническом смысле, господин посол. Естественно, я до глубины души возмущен такой наглостью.
Земная делегация села за стол из грубых зеленых досок, уставленный мелкими тарелками и алюминиевыми мисками. Ретиф занял свое место последним.
Эляне в простых черных или серых туниках, сидевшие рядом, то и дело вставали и уходили, уступая место своим товарищам и бросая на гостей любопытные взгляды. Трубы и свирели оркестра завывали вовсю, и, соответственно, голоса элян за соседними столами становились все громче и громче. Рядом с послом остановился элянин в черной тунике. В комнате воцарилась относительная тишина, и взгляды всех присутствующих устремились на большую миску, в которую слуга наливал суп молочного цвета. П’Туа стоял рядом, наклонив голову.
— Достаточно, — сказал Спрэдли, когда миска наполнилась до краев. Не обращая внимания, слуга налил еще одну поварешку, и жидкость полилась по поверхности стола. — Будьте любезны обслужить остальных членов моей делегации! — резко сказал посол.
П’Туа сделал знак рукой. Слуга нерешительно потоптался на месте, потом начал наливать суп в следующую миску.
Ретиф наблюдал, прислушиваясь к негромким разговорам вокруг. Эляне за соседними столиками вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Слуга быстро разливал суп, отворачивая глаза в сторону. Он подошел к Ретифу и зачерпнул полную поварешку.
— Нет, — сказал Ретиф. Слуга замер на месте. — Я сказал — нет! — повторил он. Подбежавший П’Туа что-то прошептал, и слуга с удвоенным усердием принялся доставать поварешку из кастрюли. — Я не буду есть суп! — Голос Ретифа прозвучал на весь банкетный зал, в котором внезапно воцарилось молчание. Некоторое время П’Туа смотрел на Ретифа, не опустившего глаз, затем пожал плечами и приказал слуге удалиться.
— Мистер Ретиф! — раздался сдавленный голос Спрэдли с другого конца стола. Посол наклонился вперёд, сверля своего подчиненного взглядом и побагровев от возмущения до такой степени, что лицо его стало напоминать цветом переспелую свеклу. — Я вас предупреждаю последний раз, мистер Ретиф. Лично мне приходилось кушать овечьи глаза в Судане, бараньи кишки в Бирме и столетний каг на Марсе, и, клянусь мощами святого Игнатия, вам придется съесть этот суп! — Чуть не захлебнувшись от ярости, посол схватил ложку и твердой рукой запустил ее в миску.
— Не кушайте этого супа, господин посол, — сказал Ретиф.
Спрэдли уставился на него широко открытыми глазами и нарочито медленно поднёс ложку ко рту.
Ретиф встал, схватился за стол снизу и рванул вверх. Огромная деревянная конструкция дрогнула, накренилась и опрокинулась с диким грохотом. Тарелки полетели на пол; молочно-белый суп растёкся по паркету; несколько мисок, звеня, покатились по комнате. Среди элян послышались крики, заглушившие придушенный вопль посла Спрэдли.
Ретиф, стараясь не пачкать ботинок, подошел к главе миссии.
— Господин посол, — произнёс он. — Мне бы хотелось…
— Я вас уничтожу! Мальчишка! Молокосос! Хулиган! Вы понимаете…
— Пожалссста… — П’Туа незаметно приблизился к Ретифу.
— Приношу свои извинения, — торопливо перебил Спрэдли, вытирая вспотевший лоб. — Мои глубочайшие…
— Молчите! — быстро сказал Ретиф.
— Ч-ч-ч-что?
— Не извиняйтесь!
П’Туа сделал жест рукой.