— Пожалссста, фсссе сссюда иттти…
Ретиф повернулся и пошёл вслед за переводчиком.
Их проводили к столу, устланному вышитой белой скатертью и уставленному посудой из тонкого фарфора. Эляне потеснились, уступая гостям место. Соседом Ретифа оказался Магнан.
— Что произошло? — шепотом спросил второй секретарь посольства,
— Нам подали собачью пищу, — ответил Ретиф. — И усадили за стол для прислуги. Я подслушал разговор двух элян.
— Разве вы знаете местный язык?
— Выучил по пути на Эль. Конечно, недостаточно хорошо, но…
Забренчали медные тарелки, и оркестр взорвался, оглушая присутствующих. На середину комнаты выбежали жонглеры, танцоры и акробаты, которые, соответственно, жонглировали, плясали и ходили колесом. Бесчисленные слуги сновали с огромными подносами, раскладывая деликатесы по тарелкам и наливая пурпурное вино в высокие бокалы. Ретиф попробовал яства и напитки элян, оказавшиеся восхитительными на вкус, а так как перекричать оркестр было невозможно, вице-консул с удовольствием принялся за еду, наблюдая за представлением.
Ретиф откинулся на спинку кресла, наслаждаясь относительной тишиной: музыка умолкла. Последние блюда с остатками пищи были убраны, бокалы наполнены до краев. Утомлённые артисты, откланявшись, подбирали с пола квадратные монеты, брошенные знатными элянами. Ретиф вздохнул. Давно он так вкусно не обедал.
— Послушайте, Ретиф, — тихо спросил Магнан. — О какой собачьей пище вы говорили?
— Разве вы не обратили внимания на целую систему намеренных оскорблений, которым нас подвергли?
— Намеренных оскорблений? Это вы чересчур. Они, конечно, толкаются в дверях, и вообще, слишком много себе позволяют, но понятие о вежливости у нас разное и… — Он неуверенно посмотрел на Ретифа.
— В космопорту нас заставили ждать в камере хранения багажа. Затем привезли сюда на мусоровозе.
— Мусоровозе!
— Символическом, конечно. Нас провели черным ходом и поселили в том крыле здания, где живет прислуга. Затем усадили за последний стол, предназначенный для местных кули.
— Не может быть! Вы наверняка ошибаетесь! Мы — представители Земли, и эляне не могут не осознавать нашего могущества!
— В том-то и дело, мистер Магнан. Именно поэтому…
Грохнули медные тарелки, и оркестр заиграл с удвоенной силой. Шестеро высоких элян в шлемах выбежали на середину зала и, пританцовывая, стали сражаться на саблях. Магнан, беззвучно шевеля губами, дернул вице-консула за рукав. Ретиф покачал головой и продолжал наблюдать за представлением, медленно потягивая вино. Разговаривать под эльский оркестр не смог бы ни один смертный.
Несколько изящных быстрых движений, и двое танцоров упали, а их партнеры повернулись друг к другу, отсалютовали, вызывая на бой, и яростно кинулись в атаку. Затупленные клинки звенели, музыканты играли все быстрее и быстрее. Вскоре упали еще двое элян. Забыв о бокале с вином, Ретиф, не отрываясь, следил за бешеным танцем.
Устоявшие на ногах соперники приближались и отступали, делали ложные выпады и парировали удары. Один из элян неожиданно поскользнулся и упал, а второй закружился по всему залу под вой труб и рев присутствующих. На пол посыпались монеты. Победитель неожиданно замер рядом с небольшим столом, поднял саблю вверх и ударил ею по белой скатерти перед богато одетым элянином. Тарелки лязгнули последний раз, музыка заиграла медленно и тихо.
С громким криком элянин, напротив которого остановился воин-танцор, вскочил на ноги и поднял вверх сжатую в кулак руку. Победитель наклонил голову, положил обе руки на шлем и, схватив со стола саблю, продолжил танец. Музыка зазвучала громче, а богато одетый элянин, небрежно помахав рукой, швырнул на пол горсть монет и сел на место.
Во второй раз танцор остановился у стола, покрытого парчой, и сабля его опустилась перед толстяком в причудливой, украшенной серебром одежде. И вновь получивший вызов встал и поднял вверх сжатую в кулак руку, а воин наклонил голову и положил обе руки на шлем. Зазвенели монеты, и танец возобновился.
Танцор кружил по всему залу, делая выпады, вращая саблей, приседая, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Неожиданно он остановился перед Ретифом, высоко занося саблю над годовой. Оркестр перестал играть. Тяжелый клинок со свистом рассек воздух и ударил по столу с такой силой, что тарелки подпрыгнули, а из бокалов расплескалось вино.
Элянин, не мигая, смотрел Ретифу в глаза. В наступившей тишине было слышно, как икнул подвыпивший Магнан.
— Спокойно, мой мальчик, — мужественным тоном произнёс посол Спрэдли.
Ретиф неторопливо встал (он оказался на дюйм ниже элянина, несмотря на свои шесть футов три дюйма) и молниеносным движением схватил саблю за эфес, одновременно выкручивая ее в сторону и вырывая из рук воина. В то же мгновение он замахнулся и по сверкающей дуге опустил клинок вниз. Танцор мгновенно пригнулся, избегая удара, отскочил в сторону и подобрал одну из сабель, лежавших на полу.
— Остановите этого безумца! — взвыл Спрэдли.
Ретиф перепрыгнул через стол, круша хрупкий фарфор. Элянин, пританцовывая, отступал, а музыканты заиграли с удвоенной силой, визжа свирелями и выбивая на барабанах сумасшедшую дробь.
Даже не пытаясь следовать прихотливой мелодии эльского болеро, Ретиф наступал, делая резкие выпады тупой саблей, неутомимо преследуя противника по всему залу. Положив левую руку на бедро, он отвечал ударом на удар, не давая воину опомниться.
Элянин забыл о роли, которую должен был исполнять. Не думая больше о музыке, он стал сражаться с полной отдачей сил, делая выпады, нанося удары, парируя. Клинки бешено мелькающих сабель звенели в воздухе. Воин отступил на шаг, на два, остановился и стал теснить Ретифа все дальше и дальше…