Будь там кто-то знакомый, Джитендра бы зацепился за его сознание, но это всего лишь место.
Хотя Равиндра что-то говорил о координатах… Может, он делает это иначе? Спросить бы…
Нет, лучше догадаться самому.
Хранители времени и пространства… координаты…
Почему-то вместо нужного места перед глазами вдруг возникает видение не травы, а плотно сплетённых ветвей. Это не гнездо, здесь есть стены и потолок… Чей-то дом? Дом на дереве?
Жёлтые глаза. Едва увидев их, Джитендра не отпрянул, а потянулся сильнее. Если он способен достать до этого ратри сознанием, то, наверное, сможет перенестись и телом? Конечно, Равиндра тогда появился прямо перед башней, а значит, его способности работают как-то иначе, но Джитендра знает лишь один способ, а значит, попробует так…
Палящее солнце исчезло, теперь сквозь щели между ветвей с трудом пробивается лишь его скудный свет, в нос ударяет густой запах листвы и древесной смолы. Вдруг ноги подкашиваются, стены и потолок проносятся над головой, и Джитендру придавливают сверху.
Полуголый ратри. В первый момент кажется, что на ганда нет ничего, кроме ожерелья из чьих-то клыков, но мгновение спустя Джитендра замечает край набедренной повязки.
– Не трогай меня.
Из горла вырывается сдавленный хрип, а всё из-за сильных пальцев, обхвативших горло.
– Выпить тебя! – скрипит оседлавшие его ратри, добавляя вторую руку.
Ответить Джитендра уже не способен. Но пока есть физический контакт…
«Сдохни, тварь!»
Однако пытающиеся задушить его руки даже не вздрагивают. Значит, просто касания недостаточно. Нужно сначала проникнуть в него… но в висках уже бешено пульсирует кровь, грудь разрывает от недостатка воздуха, а шея, кажется, готова сломаться в любой момент…
И вдруг прямо из-под клиновидного подбородка ратри вылезает наконечник стрелы.
Нет, копья.
Позади доживающего последние мгновения мертвеца возникает тёмная фигура. У неё тоже жёлтые глаза и длинные жилистые руки. Джитендра пытается отдышаться, а его спаситель уже вонзает зубы в продырявленную шею своей жертвы, словно изголодавшийся зверь.
– Что ты сделал?
Способность говорить возвращается к Джитендре, когда тот отпускает тело, и оно с грохотом растягивается на полу.
– Выпил его.
Голос второго ратри тоже похож на скрип, но выше и моложе. Да и сам он выглядит, как подросток.
– Зачем?
– Мой отец, – пожимает тот плечами с таким видом, будто это всё объясняет, потом кивает куда-то за спину Джитендры. – Ты. Уходи.
– Так ты забрал его душу? Остаток его силы?
Тяжёлые надбровные дуги, кажется, ещё сильнее надвигаются на огромные полностью жёлтые глаза с большими чёрными зрачками, такими большими, какой бывает радужка у людей. Верхняя губа поднимается, обнажая острые клыки. И Джитендра вспоминает: ратри терпеть не могут вопросов от чужаков. Но он не чувствует ни страха, ни сомнений.
– А если бы это был не твой родитель? Или вообще представитель другой семьи? Ты бы смог забрать его силу?
– Смог бы, – раздаётся за спиной спокойный голос. – Но кажется, я просил тебя никуда без меня не ходить.
На этот раз Равиндра лишь касается его плеча. И вот они уже снова у замка, на склоне горы. Почему-то ещё ни разу дядя не перемещал его сразу внутрь, всегда только рядом со стенами.
– Закрой глаза.
Звучит как приказ, и Джитендра повинуется ему, но к горлу тут же подкатывает тошнота, а тело наливается тяжестью.