– Хариш требует аудиенции.
– Опять насчёт рудников?
– Он хочет копьё.
– Гони в шею…
– Ещё сгорела гильдия гончаров.
– О, демоны… Есть свидетели? Опять кого-то похитили?
– Тела пока считают. Но сам понимаешь, стража не особо рвётся расследовать убийство каких-то нечистых…
– Заставь их.
– Слушаюсь… А чего это он? Спит?
– Этот-то?.. Отрубился. Даже жалко его немного.
– Да правда, что ли? А морить голодом три дня было не жалко?
– Тц… отстань. Все петензии к Калидасу.
– «Претензии».
– Что?
– Ничего. Так и оставишь его до утра?
– Да пусть валяется. Много места не занимает…
***
– Просыпайтесь!
Кажется, его трясут за плечо. Да так грубо.
– Камила… у меня нет сегодня уроков верховой езды…
– Просыпайтесь, господин Ситар!
Что? Какой такой «ситар»?.. И почему голос мужской? Где Камила?
Тело почему-то ломит так, словно он всю ночь провёл верхом на том новом, недавно купленном матерью жеребце. Так саднит между ног…
– Господин Ситар!
Распахнув глаза, Джи резко садится. И видит перед собой недовольное лицо смотрителя башни. Кажется, за эту ночь Джохар стал ещё тоще, ключицы провалились, а под глазами залегли тёмные круги.
– Вам нужно сейчас же вернуться к себе! Быстрее!
Подчиняясь чуть ли не паническому тону, Джи подтягивает себя к краю кровати, спускает ноги на мягкий ворс ковра и едва не падает, но успевает ухватится за стол. Там до сих пор стоит ваза и пустой серебряный бокал. Только нет ножа.
Боги, что вчера произошло? Какого демона этот венценосный ублюдок сотворил с его телом?!
– Господин Ситар, я понимаю, что вы не совсем здоровы, но вам нельзя здесь больше оставаться. Позвать слуг, чтобы они понесли вас?
– Н-нет! Я сам… я могу идти.