– Ребёнок. Вы не знаете, где мой сын?
– О, ещё один юный санракши? – судя по тону, старик улыбается. – Нет, извини, не знаю.
– Ладно… я найду его сам.
Буквально выпрыгнув из кровати, Джитендра вдруг обнаруживает, что одет в одну лишь ночную сорочку. И как ни осматривай комнату, а ничего подходящего на роль одежды в ней не видно. Разве что эта накидка, которой укрылся старик…
– Меняю одеяло на ваше покрывало, Мириос.
– О, даже так?..
Натужно крякнув и распрямив ноги, мандега вытаскивает подоткнутые под бока края плаща. И принимает стащенное с кровати одеяло. А Джитендра набрасывает на себя покалывающую пальцы плотную ткань, завязывает шнурок у горла и, сведя вместе полы плаща так, чтобы полностью спрятаться в нём, выходит из комнаты босиком.
На самом деле, ему не нужно особенно волноваться о своём виде. Внутренний взор – полезное умение, оно позволяет осматривать коридор на несколько поворотов вперёд, вовремя прятаться в пустых помещениях, избегая встреч со слугами и солдатами, и искать, и искать, и искать…
Джитендра не знает, что сделает, найдя сына. Он правда не знает. Его ведёт долг. Или какая-то странная убеждённость, о которой он даже думать не хочет. Но он откладывал это слишком много раз.
Этаж сменяется этажом. Нет, ему не обязательно подниматься по лестнице, но послать свою душу – как это назвал Равиндра – через потолок наверх всё равно надо. И далеко не сразу Джитендра догадывается, что искать в дальнем крыле бесполезно, как и в помещениях слуг. Остановившись у очередного поворота, он пытается представить, куда бы поместил сына сам. Какое место счёл бы достаточно безопасным.
И ответ приходит один – рядом с собой.
Но не будет же Рохан носить ребёнка за пазухой?
И тут Джитендра вспоминает, что заметил кого-то, когда выбегал из комнаты, в которой очнулся. Там у дверей стояла охрана, но он не обратил на неё внимания. Почему? Потому что слишком привык к шанкха на острове. И их фигуры, способные стоять совершенно неподвижно, заметило лишь его подсознание.
Так вот значит какую помощь предложил Равиндра?
Конечно, сотня послушных шанкха с Чёрного континента – это смертельная сила. А если ещё и подчиненные Тауруса помогли… Вот чьи способности язык не повернётся назвать «жалкими фокусами».
Размышляя об этом, Джитендра возвращается назад. Но проходит мимо комнаты, где оставил Мириоса, и за первым же поворотом видит похожую картину: две неподвижные мускулистые фигуры, словно состоящие из булыжников, стоят по бокам от тяжёлой двери. Вот почему он сразу не пошёл в эту сторону?
Шаг замедляется. Сердце сжимается в груди. Словно в охраняемой комнате Джитендру ждёт персональный суд, а у него никакой защиты, одни обвинения.
Остановившись перед шанкха, он какое-то время смотрит на тёмную ручку – то ли медную, то ли давно не чищенную золотую…
Наконец протягивает руку. Один из шанкха переступает с ноги на ногу, заставив вздрогнуть. И рвануть дверь на себя. Забежать внутрь. И остановиться, встретившись взглядом с широко распахнутыми глазами дородной женщины.
– Камила?
Он не видел её несколько лет.
– Да, юный господин, это я.
Женщина быстро справляется с испугом и натянуто улыбается. Он помнит её такой. Всегда безукоризненно вежливой. Она была кормилицей его братьев. Мама сама выбрала её для своих детей. И теперь она здесь. Сидит и качает люльку, подвешенную на золотистых нитях.
– Дядя Джай… ?
Камила осторожно кивает, пристально следя за ним своими умными глазами.
– …это он приказал?
– Мы прибыли неделю назад. С тех пор мне было поручено заботиться об этом ребёнке. И три дня назад вернувшийся император разрешил мне остаться при нём.
Она не знает, чей это сын?
Джитендра опирается на захлопнувшуюся за спиной дверь и переводит взгляд на люльку. Потом осторожно отталкивается и медленно подходит к ней. Прислушиваясь к себе. Пытаясь поймать мельтешащие чувства за скользкие хвосты. Но это так сложно.
Просто ребёнок.