От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Основной ресурс КПРФ — идеологический. Но на одной идеологии коммунисты получили бы около 18–20 процентов. Такова устойчивая доля коммунистического электората. Что касается оставшихся 5 процентов, то это избиратели, которые, попросту сбежали от «войны компроматов». Тактика коммунистов, состоявшая в том, чтобы избежать прямых столкновений и тихо «окучивать» свой электорат на низовом уровне, полностью себя оправдала.

КПРФ опиралась и на административный ресурс в «красных» регионах. И хотя он был значительно меньше, чем у «Единства» и ОВР, тем не менее это дало несколько процентов. Вообще административные и идеологические ресурсы коммунистов переплетены настолько тесно, что трудно провести между ними четкий водораздел. В этом их сила и слабость.

Итак, три источника и три составные части успеха КПРФ — это идеологический ресурс вкупе с административным плюс технологический (уход коммунистов в тень на фоне «войны компроматов»). Логичный итог — первое место.

«Яблоко» использовало также в основном идеологический ресурс своей партии. Рекламная кампания была вполне приличной по исполнению, но не содержала в себе технологических находок, каковой явилась, скажем, формула А. Чубайса: война до победного конца плюс либеральные ценности. Таким образом, технологический ресурс «Яблоко» не использовало. Оно споткнулось именно о свою идеологизированность. Г. Явлинский, лишенный цинизма А. Чубайса, не смог поступиться принципами по вопросу о Чечне. Блок не сумел предложить и достаточно убедительной альтернативы военной операции. Поэтому «Яблоко» набрало меньше голосов, чем могло бы по всем предварительным раскладам. Идеология минус технология — это результат Г. Явлинского.

Что касается В. Жириновского, то он действовал по образу и подобию А. Чубайса. Правда, В. Жириновский сделал ставку на «раскрутку» самого себя, а не партии. В рекламных целях он поддержал действия В. Путина в Чечне. Он на все сто использовал всю эту неразбериху с регистрацией ЛДПР. Отказ в регистрации дал ему основания утверждать, что Кремль хочет от него избавиться. «Раздвоение» В. Жириновского накануне выборов после внезапной регистрации ЦИКом ЛДПР только подлило масла в огонь. В. Жириновский сумел мобилизовать своих избирателей, набить цену своему блоку. Если учитывать, что с социологической точки зрения эпоха либерал-демократов движется к закату, проходной балл «Блока Жириновского» — это несомненный успех его политического технолога В. Жириновского.

Что касается «Единства», то оно своим успехом было обязано главным образом тому, что в сознании избирателей оно были прочно связано с фигурой самого популярного на тот период политика России — и. о. президента В. Путина. Одним из главных лозунгов этого объединения стал патриотизм, причем такой, каким его понимает В. Путин. То есть в его новой разновидности — либеральный патриотизм.

Про этот блок все уже сказано — про его фантомную природу, созданную группой московских пиарщиков и политтехнологов, про «эффект Путина», про бессодержательную позитивность «спасателя» и борца, про невразумительные ожидания люмпенизированной части электората, возглавляемой люмпенизированной частью губернаторов, неспособных наладить достойную жизнь в возглавляемых регионах.

Между тем в победе «Единства» реально содержательным является не сам успех, а качество этого успеха. Так, эксперты обращали внимание на то, что наибольшего, успеха «Единство» добивалось в тех регионах Дальнего Востока, где ранее «царствовал» В. Жириновский. «Единство», в сущности, подменило тех, кто ранее оспаривал у коммунистов право представлять и обездоленных и не очень умных и самостоятельных. В этом смысле «Единство» как бы стало субститутом ЛДПР на политической выборной карте.

Поэтому тезис о том, что «Единство» — это кремлевский фантом, умело «раскрученный» при помощи властного ресурса Кремля и правительства, может быть принят только с этими поправками. В 1993 году электоральное болото, не желавшее присоединяться к политически выраженным движениям и желавшее «передоверить» свой голос, было в значительной мере канализировано в ошеломительном успехе В. Жириновского. В 1995-м оно было распылено двумя десятками однодневок (тот же А. Гуров в соавторстве с Э. Памфиловой имел свои полтора процента). И все эти однодневки — Рыбкины, бойкие Федоровы (оба) и другие были ничуть не меньшими фантомами и собрали ничуть не меньше голосов, чем нынешние — борец со спасателем и милиционер. Просто на сей раз вся эта энергия электорального болота была сознательно и продуманно направлена в контролируемое русло.

Кроме того, тот факт, что «партия власти» была создана, что называется, к шапочному разбору, сыграл парадоксальным образом положительную роль в ее «раскрутке». Итак, результат «Медведя» представляет собой сумму двух слагаемых — административных ресурсов власти и политических технологий.

Таким образом, если успех КПРФ в значительной степени был достигнут за счет идеологического фактора, а результат «Медведя» представлял собой сумму двух слагаемых — административных ресурсов власти и политических технологий, то пример СПС показывает, что голые технологии позволяют получить до 8 процентов голосов. Другими словами, можно за счет рекламы раскрутить до этого уровня практически любой блок. Остальное дает административный ресурс.

ОВР наблюдатели образно сравнивали с китом, выброшенным на берег, который задохнулся под собственной тяжестью. Благоприятная обстановка, которая складывалась вокруг ОВР на первом этапе борьбы, привела к тому, что была создана неповоротливая структура, к тому же раздиравшаяся внутренними противоречиями: команда Е. Примакова трудно сходилась с командой Ю. Лужкова, лидеры национальных республик по ряду вопросов занимали разные позиции Политтехнологии натыкались на сопротивление многочисленных «бывших», образовавших вокруг Ю. Лужкова тесное кольцо и лишавших динамизма и без того перегруженную структуру ОВР. В результате рекламная и пропагандистская кампания «Отечества» фактически была сорвана. Наблюдались шараханья то вправо, то влево. Например, под занавес Кремль активно раскручивал идею о возможном блоке КПРФ и ОВР, которые попытаются смести в новой Думе правительство В. Путина. Адекватного, взвешенного ответа по этому поводу найдено не было.

Вместе с тем нельзя все неудачи списывать только на массированное задействование против ОВР «грязных» технологий. В результате собственных стратегических и тактических просчетов блок не приобрел новых сторонников среди центристов, а «красный» электорат так и не пошел голосовать за ОВР. А вот те избиратели, у которых наблюдалась аллергия и на коммунистов, и на правых, отшатнулись от ОВР и предпочли ему более внятного с этой точки зрения «Медведя». Таким образом, результат ОВР — это административный ресурс минус технологический ресурс.

По оценкам иностранных наблюдателей, спектакль по добровольной передаче власти в удручающей обстановке всеобщего кризиса был осуществлен с поразительным для правящего режима успехом. Давно задуманная и в течение многих месяцев осторожно готовившаяся «смена декораций» стала реальностью, несмотря на сильное сопротивление Б. Ельцина. В качестве главной уступки для него было согласие на то, что он сам выберет и назовет публично своего преемника. Разумеется, Б. Ельцину были даны твердые гарантии неприкосновенности его самого и всей его семьи.

Популярность преемника — В. Путина превзошла все ожидания, хотя были опасения, что его выбор Б. Ельциным может оказаться для преемника «черной меткой». Уникальность сложившейся ситуации состоит и в том, что В. Путин, еще будучи премьером, внешне стал вести себя довольно самостоятельно. При этом он не только не вступил во враждебные отношения с различными «сегментами» «семьи» президента, но и поставил их себе на службу. Более того, начал создавать внутри этой системы свою нишу, органически встраивая нарождающуюся будущую власть в прошлую, обеспечивая так называемую преемственность власти.

К числу благоприятных для В. Путина факторов следует также отнести результаты выборов в Государственную думу, что говорило о солидной базе поддержки в обществе и о реальной возможности создания в нижней палате парламента пропрезидентской фракции, способной проводить нужную линию.

Следующим и, пожалуй, определяющим фактором для нового главы государства является фактор времени. Досрочные выборы нового президента поставили в крайне невыгодное положение всех его основных конкурентов. У оппонентов, прежде всего у коммунистов и национал-патриотов, не имеющих сколько-нибудь заметного доступа к СМИ и не располагавших серьезными материальными ресурсами, шансы на «развенчание» образа В. Путина были крайне малы, и были основания полагать, что и. о. президента мог сохранить свою популярность на достаточно высоком уровне до мартовских выборов.

Неизбежные для нового руководства страны непопулярные меры в социально-экономической сфере планировалось в основном начать после выборов. До того времени В. Путин, как полагали, проведет ряд популистских мер, направленных на поддержание своего рейтинга. На случай неблагоприятного развития ситуации планировалось активно задействовать все силовые структуры, на которые В. Путин (сам выходец из этих структур) серьезно рассчитывал, хорошо зная их возможности и лично владея большим объемом информации в отношении своих основных оппонентов.

Несмотря на бравурные настроения многих представителей из окружения и. о. главы государства, сам он и ряд реалистически мыслящих политиков из числа его соратников обращали внимание на целый комплекс проблем, которые могут оказать существенное влияние на развитие обстановки. Это, прежде всего, развитие ситуации в Чечне — фактор, который в конце 1999 года сыграл решающую роль в росте популярности В. Путина. Прогнозировалось, что Москва надолго «увязнет» в этом регионе и для В. Путина будет большой проблемой «сохранить лицо» и перед своей общественностью, и перед Западом. Это тем более важно, что от цивилизованного решения проблем Чечни зависел уровень политических и, главное, экономических отношений Запада с Россией.

Последний фактор играл огромную роль для реального положения в российском обществе, поскольку получение крупных западных кредитов заложено в российский бюджет на 2000 год, а уже в первом квартале Россия должна выплатить по предыдущим долгам около 3 млрд, долларов, которых в казне нет. Особенно чувствительная для России проблема борьбы с преступностью и с коррупцией, которая прямо связывается с режимом Б. Ельцина. Такая «преемственность» для В. Путина смертельно опасна, тем более что главные политические противники непременно воспользуются проблемой коррупции для дискредитации и. о. главы государства, если он не продемонстрирует свою готовность бороться с этим злом. Позиция В. Путина и его ближайшего окружения в этом вопросе крайне противоречива. В случае начала реализации накопленных заранее компроматов на политических оппонентов можно спровоцировать встречную волну компроматов. Конечно выиграет сильнейший, но как это скажется на рейтинге В. Путина? В окружении В. Путина полагали, что инициировать эту проблему не следует и целесообразно отодвинуть возможную войну компроматов как можно дальше. Вместе с тем подчеркивалось, что готовность к этой борьбе должна быть постоянной, а реакция — самой «решительной и беспощадной».

По результатам парламентских выборов в России, давшим аналитикам обильную пищу для размышлений, в январе 2000 года делалось несколько основных выводов.

Средства массовой информации в России способны «творить чудеса». Достаточно всего лишь за два месяца до выборов направить усилия основных электронных и печатных СМИ в одном направлении, и результат не заставит себя ждать. Огромная страна проголосовала за политическое движение, которое состояло из никому по большому счету не известных людей с абсолютно аморфными политическими убеждениями (если таковые вообще были). Теперь предвыборные кампании в России будут носить «виртуальный» характер.

Выборы показали: власть способна почти безраздельно контролировать предвыборное пространство. По крайней мере, навязывать свои правила игры и свою программу для агитации. Б. Ельцин сделал для себя еще один вывод: В. Путин может контролировать и предвыборное пространство, и власть, и агитацию. Б. Ельцин имел отличную возможность утвердиться в правильности сделанного в начале кампании выбора в пользу мало кому из широкой публики известного тогда В. Путина.

В народе сформировалось мнение, что только сильный и решительный лидер способен вывести страну из продолжающегося уже десятилетие экономического кризиса. В. Путин олицетворяет для многих образ такого политика. Народ не жаждет смены режима, а надеется на обновление власти. Президентские имиджмейкеры правильно оценили ситуацию и эффективно использовали ее в своих интересах.

К сожалению, на выборах подтвердились неизменные качества российской политической культуры. Одна из самых важных постоянных величин — отношение к власти. В России отношение к власти зачастую сведено к давно известному принципу: вся власть от Бога. И это было вновь продемонстрировано в ходе думских выборов. Люди принимали как должное действия власти на первом и втором каналах телевидения, когда нарушались все мыслимые правила профессиональной этики. Со всем этим общество смирилось.

Относительно невысокий результат ОВР показывает, что расчет власти был верен. Следует признать, что тогда она одержала победу. Более того, убедительную победу. Но — на пустом месте. С самого начала был нарушен конституционный ход подготовки к выборам. Исполнительная власть полностью подчинила себе этот процесс — от начала и до финального заявления премьера, призвавшего голосовать за блок «Единство».

Итоги выборов адекватны состоянию страны. Победа власти означала, что в огромной мере постельцинская Россия вполне может стать продолжением ельцинского периода.

Политически мы вскоре можем оказаться в откровенно выраженной авторитарной системе. Впрочем, и режим Ельцина был авторитарным, но плохо выстроенным, рыхлым, неряшливым.

Авторитарный режим отличается от тоталитарного тем, что отнюдь не все сферы жизни человека и общества регламентируются. Это попытка установить весьма жесткий контроль в политике, отчасти в идеологии. Граждан при этом оставят жить своей частной жизнью — в отличие от тоталитарного режима, где все стороны быта регламентируются.

Идет кристаллизация режима. В экономике страна переходит к системе, которую можно назвать государственным капитализмом. Понятно, что это гибрид из постсоветской экономики и некоего российского варианта капитализма, который сложился в последние годы.