От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все более заметным выглядело вовлечение в конфликт «Медиа-Моста», выступавшего на стороне Ю. Лужкова и активно участвовавшего в «раскрутке» «рашнгейта», но все же воздерживавшегося пока от крайне жестких выпадов в адрес Кремля. Наблюдатели отмечали, что развернутая ОРТ и другими СМИ кампания по дискредитации столичного мэра странным образом застала врасплох команду мэра Москвы, хотя она располагала всеми деталями технологических разработок.

Не дали результата и попытки «московской» группы подключить к противостоянию с медиа-группой Б. Березовского Министерство печати и средств массовой коммуникации: его глава М. Лесин отказался выносить новое предупреждение в адрес ОРТ и, более того, принял личное участие в освобождении съемочной группы телекомпании, задержанной в ходе съемок в одном из банков столицы органами внутренних дел.

Новая чеченская кампания по логике должна была способствовать определенному сплочению политической элиты и внешнему отказу различных номенклатурных групп от конфронтационных шагов. Увы. В этой ситуации главные публичные столкновения перенеслись в сферу информационной политики. Основные бои велись руками крупнейших медиа-холдингов. Наиболее ожесточенной была борьба контролируемых Б. Березовским СМИ с медиа-группами, ориентированными на В. Гусинского и Ю. Лужкова. Острота противоборства нарастала: действия налоговых органов против издательства «Семь дней» побудили «Медиа-Мост» перейти в новое наступление на президентские структуры. «Медиа-Мост» активно эксплуатировал тезис о том, что налоговые органы лишь выполняли «политический заказ».

В свою очередь, Общественное российское телевидение активизировало кампанию по беспрецедентной дискредитации Ю. Лужкова.

Все более активно втягивалась в эту кампанию и Всероссийская государственная телерадиокомпания, ориентированная на «семейную» группу и «молодых реформаторов». Об этом Свидетельствовала информационная политика телеканала, а также серия интервью, которые дал один из наиболее ангажированных журналистов Н. Сванидзе, положивших начало грязной, очернительной кампании на весь предвыборный период.

Вместе с тем «информационная война», инициаторы которой накануне выборов пытались показать публике грязную сторону политики, снижала степень доверия и рейтинги всех без исключения политиков. Анализ социологических данных показывал, что общая сумма потерь, которые понесли с начала войны все лидеры, вместе взятые, был значительно выше — не менее 7 — 10 процентов, чем рост рейтинга В. Путина. Следовательно, львиная доля голосов оказалась «выбитой» из политики вообще, ушла в «апатию».

Общеизвестно, что методы «информационной войны» в условиях электоральной кампании ведут в конечном счете к снижению общего числа избирателей, принимающих участие в голосовании, отпугивают людей от политики. Однако при этом, как известно, нередко больше всего проигрывает власть, так как «информационные войны» вызывают отвращение не только к объекту нападок, но и к политике и политикам вообще.

В октябре наметились некоторые изменения в военной политике и в положении дел в военно-промышленном комплексе. Вооруженные Силы и ВПК резко активизировали лоббирование своих интересов, пытаясь добиться существенного увеличения финансирования расходов как на армию, так и на оборонный заказ. Сложившаяся ситуация действительно благоприятствовала подобного рода деятельности.

Во-первых, события на Северном Кавказе.

Во-вторых, солдаты и офицеры, а также задействованные в процессе производства вооружений работники предприятий оборонного комплекса являлись существенной частью российского электората, и поэтому их голоса были крайне важны для всех политических сил, стремившихся успешно выступить как на думских, так и на президентских выборах.

Во время обсуждения бюджета в Государственной думе большинство фракций и депутатских групп высказывались за увеличение финансирования Вооруженных Сил и размера оборонного заказа в бюджете следующего года.

7 октября на Всероссийском совещании руководителей предприятий и профсоюзов оборонной промышленности один из лидеров избирательного блока «Отечество — Вся Россия» и претендент на пост президента РФ Е. Примаков заявил, что «военно-промышленная политика является важнейшей задачей любого правительства России». По его убеждению, «в ВПК сосредоточены лучшие умы, лучшие технологии, самый большой потенциал, который может быть использован для выхода государства из кризиса». Именно ВПК, считает Е. Примаков, является долгожданным «локомотивом, который позволил бы идти вперед».

Примечательно в этой связи, что 5 октября на заседании Совета безопасности Российской Федерации была рассмотрена новая редакция Концепции национальной безопасности России. По мнению экспертов, в угоду политическим мотивам, под влиянием событий на Кавказе и в целом — событий, связанных с разгулом международного терроризма, из этого документа были исключены основные постулаты, дававшие возможность ориентировать экономику страны на развитие преимущественно гражданского сектора экономики.

В частности, был снят тезис о том, что главные угрозы Российской Федерации в настоящее время и в обозримый период лежат в экономической и внутриполитической сфере, а угроза развязывания крупномасштабной войны минимальна. Такая редакция (1997 г.) давала возможность перераспределять силы преимущественно на решение внутренних и экономических проблем, а теперь автоматически требовался определенный пересмотр бюджета.

События августа 1998 года и их макроэкономические, международно-финансовые и политические последствия наглядно показали главную угрозу и приоритет экономики над политикой. Вместе с тем югославский опыт, с подачи, прежде всего, военного истеблишмента России прямо перенесенный на отечественную почву, принес свои плоды, и система концептуальных взглядов на обеспечение национальной безопасности Российской Федерации, в том числе и военной силой, претерпела кардинальное изменение.

Представлялось, что под влиянием момента и новых, зачастую конъюнктурных и сиюминутных оценок мог быть пересмотрен в сторону определенного увеличения военный бюджет России, увеличено текущее финансирование силовой компоненты государства.

С политической точки зрения это вызвало бы крайне негативную реакцию Запада и отказ в кредитах. С военно-технической точки зрения решение увеличить военный бюджет кардинальным способом не решило бы проблему оптимизации военного строительства и строительства Вооруженных Сил, создания действительно эффективного механизма обеспечения военной безопасности страны. Причина в следующем.

К сожалению, за рамками проводимой военной реформы и реформы Вооруженных Сил оставался кардинальный и главный вопрос военного строительства в целом, а именно — вопрос увязки стратегических и военно-политических задач с бюджетными возможностями государства и ресурсным обеспечением военного строительства на основе программно-целевого метода планирования военного строительства и соответственно такого же метода расходования финансовых и иных ресурсов.

Данный вопрос, несмотря на свою просто кричащую актуальность, не находил поддержки ни в военном ведомстве, ни в Государственной думе и соответствующих ее комитетах, ни в Совете Федерации, так как требовал совершенно иной ментальности общества, представлений о роли и месте военной силы, в решении оборонных задач, а также иного мышления политиков, генералов и старших офицеров, призванных принимать решения по этой ключевой для. обеспечения национальной безопасности России проблеме.

Далеко не все слои российского общества разделяли оптимистичность премьер-министра В. Путина во время обсуждения бюджета в нижней палате российского парламента и его точку зрения на необходимость увеличения расходов на оборону. Ряд социологических опросов, а также экспертных оценок общественно-политического климата страны давали основания полагать, что «избиратели могут и не понять правительство».

Вместе с тем первые результаты из начала военных действий в Чечне и предвыборной кампании Вооруженные Силы и ВПК извлекли — кабинет министров принял проект закона об увеличении расходов бюджета 1999 года на содержание армии, кроме того, решено резко увеличить оборонный заказ в 2000 году.

До конца 1999 года дополнительные расходы на Вооруженные Силы должны были составить 40–60 млрд, рублей, которые предполагалось направить на финансирование военных действий на Северном Кавказе. На эти цели должно быть выделено порядка 15–30 млрд, рублей. В сентябре Министерство обороны уже получило дополнительные 2,5 млрд, рублей для оплаты расходов на кавказскую операцию, а в октябре ожидалось поступление еще 4 млрд, рублей.

Руководство Министерства финансов заявило о намерении погасить существовавший долг по денежному довольствию военнослужащим, составлявший 8,7 млрд, рублей, а также увеличить размер выплат по довольствию на 3,6 млрд, рублей. Кроме того, предполагалось повысить на 4,8 млрд, рублей расходы на зарплату гражданским сотрудникам Минобороны.

6 октября на заседании правительственной комиссии по военно-промышленной политике было заявлено об увеличении оборонного заказа на следующий год в полтора раза по сравнению с первоначальным вариантом бюджета.

Реалистичность выполнения правительством взятых на себя обязательств вызывало определенные сомнения. В последнее время прирост бюджетных доходов существенно сократился, о чем наиболее ярко свидетельствовал провал таможенного задания в сентябре. Кабинет министров рассчитывал, что даст эффект повышение экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, однако собрать до конца года более 55 млрд, рублей, необходимых для финансирования войны в Чечне и повышения зарплаты военнослужащим, представлялось весьма проблематично.

Всего за год объем дополнительных бюджетных доходов оценивался Минфином в 70 млрд, рублей — а ведь кроме финансирования армии и ВПК исполнительной власти необходимо произвести и целый ряд других расходов, и в первую очередь на социальную сферу. Цифра в 70 млрд, рублей дополнительных доходов выглядела явно завышенной — ГТК и Мингосимущество не только не приносили в бюджет дополнительных средств, но отставали даже от бюджетных заданий. По этой причине на МНС выпадала двойная нагрузка, справиться с которой оно было не в состоянии.

Как результат, власть вынуждена была идти на различные ухищрения. Правительство заявило о повышении в 1,5 раза оборонного заказа на 2000 год и одновременно о том, что готово выделить на эти цели 26 млрд, рублей. Но в проект бюджета уже были заложены 110 млрд, рублей, а значит, его увеличению на 50 процентов соответствовала сумма в 55 млрд, рублей.

Правительство могло попытаться уменьшить расходы на денежные выплаты участникам операций в Чечне путем различных бюрократических процедур — например, через слишком ограничительное понимание термина «участие в боевых действиях». Эти меры позволили бы несколько снизить выплаты на оборону в сравнении с уже данными обязательствами, однако избежать принципиального роста расходов на армию и ВПК все равно не удалось бы.

Единственный выход — очередные-займы у Центрального банка, но последний оказывался в этом случае в весьма сложном положении. Он должен принимать экстренные меры для нормализации ситуации на валютном рынке, для чего необходимо отвлекать золотовалютные резервы. Кроме того, за счет резервов Банка России, по крайней мере, до ноября шло погашение долгов перед МВФ, а ведь только в октябре сумма выплат фонду составляла 250 млн. долларов, что эквивалентно примерно 6,5 млрд, рублей. В результате кредиты правительству выдавать неоткуда, кроме как за счет их эмиссионного покрытия, что, в свою очередь, приведет к резкому увеличению темпа роста цен, к бартеризации экономики, к усилению давления на национальную валюту.

К тому же военно-промышленный комплекс и Вооруженные Силы не представляли собой монолита: у них различные интересы, что существенно затрудняло распределение выделяемых средств. Не все претензии будут удовлетворены, и, значит, критика правительства со стороны оборонного комплекса не уменьшится. Так, Минобороны хотело бы, чтобы дополнительные бюджетные доходы пошли в первую очередь на увеличение денежного довольствия военнослужащим, в то время как «оборонка» рассчитывала на то, что «военные» пойдут на экстренные закупки вооружения. Кроме того, кабинет министров обещал погасить долги по зарплате офицерам, но ничего не сказал о долгах по оборонному заказу, что вызывало недовольство оборонных предприятий, ведь, по оценкам последних, эта сумма составляла 12–14 млрд, рублей.