Слуга трех господ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Отказываться от этой поездки я Вам не советую, — сказал Дыбенко, — потому что в противном случае придется Вас арестовать и доставить туда под конвоем, а всех ваших казаков разоружить. Так не лучше ли Вам, генерал, отправиться с нами добровольно.

После такой постановки вопроса Краснову ничего другого не осталось, как согласиться с предложением Дыбенко. Только он попросил взять с собой своего адъютанта Чеботарева и начальника штаба корпуса Деменева. Дыбенко возражать не стал, и на этом разговор закончился. И утром на второй день Краснов, Чеботарев, Деменев и Тарасов отправились в Петроград. По пути под Пулково машину обстреляли красногвардейцы. Но, слава богу, никто не пострадал, и машина благополучно приехала в Петроград. Приехавших офицеров сопроводили в Смольный и завели в комнату, у дверей которой стоял караул из двух матросов. В комнате уже находилось несколько человек, и некоторые из них были знакомы Краснову.

— Это арест? — спросил Краснов у Тарасова.

— Нет, это временное задержание до выяснения, кто может Вас принять, — ответил тот и ушел.

Вернулся Тарасов вместе с каким-то матросом только к вечеру и, сказав Краснову, что этот матрос будет его допрашивать, снова ушел. А пришедший с Тарасовым матрос дал Краснову бумагу, чернила и ручку и попросил его написать, по чьему приказу казаки наступали на Петроград и как бежал из Гатчинского дворца Керенский. Краснов и Деменев письменно ответили на заданные вопросы и отдали бумагу матросу.

— Теперь мы свободны? — спросил Краснов.

Но матрос, ничего не ответив, ушел. А Краснов, Деменев и Чеботарев вместе с остальными арестованными остались коротать ночь в заточении и неизвестности об их дальнейшей судьбе. Ночью некоторых арестованных куда-то вызывали, после чего одних отпускали, а другие возвращались обратно. К полуночи в комнате остались всего восемь человек. Утром Краснова, Деменева и Чеботарева привели в комнату, где за столом сидел человек с погонами прапорщика, который представился Н.В. Крыленко, и сказал:

— Ваше превосходительство, у нас возникли разногласия с казачьим комитетом по поводу пушек, которые мы должны забрать у казаков и отправить на фронт. Но казаки не отдают их, поэтому я прошу Вас, ваше превосходительство, приказать артиллеристам сдать пушки.

— Нет, — сказал Краснов, — такого приказа я им не отдам, а сами артиллеристы, пока живы, никогда и никому свои пушки не отдадут.

Получив от генерала отказ сдать казацкие пушки, Крыленко пригласил в свою комнату солдатские и казацкие комитеты, которые долго обсуждали этот вопрос и в конце концов обоюдно решили оставить пушки казакам. А когда вопрос с пушками был решен, то Краснов напомнил Крыленко, что его обещали отпустить через час, а держат в этом гадюшнике уже целые сутки. На что Крыленко ответил, что прибывших вместе с ним офицеров он может отпустить хоть сейчас, а его, Краснова, до прояснения сути дела он отпустить не может. Но и здесь держать его нет подходящих условий. Поэтому Крыленко посоветовал Краснову поселиться где-нибудь в Петрограде, а его офицеры могут ехать в Гатчину или остаться вместе с ним.

— У меня в Петрограде есть квартира, и мы все вместе можем поселиться там, — ответил Краснов.

— Прекрасно, — сказал Крыленко, — назовите адрес, и вас отвезут на вашу квартиру. Но прежде чем отправить вас туда, я должен взять с вас подписку о невыезде из города и о неприменении оружия против советской власти.

Краснов, Деменев и Чеботарев написали такие расписки и отдали Крыленко, который, внимательно прочитав их, сказал:

— Хорошо, господа офицеры, советская власть вам верит и надеется, что свое офицерское слово вы сдержите.

После чего спросил:

— У вас ко мне есть еще какие-нибудь вопросы?

— Да, — сказал Краснов. — Я прошу Вас разрешить моему адъютанту Чеботареву съездить в Гатчину за моей женой и привезти ее в петроградскую квартиру.

Крыленко разрешил, и Чеботарев уехал в Гатчину, а Краснова и Деменева отправили обратно в комнату для арестованных. Вечером пришел Тарасов и сказал, что машина для их отправки на квартиру подана и ждет у подъезда. Но когда Краснов с Деменевым, в сопровождении Тарасова, вышел из арестантской комнаты, то солдаты и красногвардейцы окружили их и не хотели выпускать из здания Смольного. Одни кричали, что нужно расстрелять генерала на месте, другие — что его нужно отправить в военный трибунал. Чем все закончилось бы, неизвестно. Скорее всего, генерала Краснова расстреляли бы без суда и следствия здесь же во дворе Смольного, а вместе с ним и полковника Деменева. Но Краснову с Деменевым и на этот раз повезло. Неожиданно к ним подошла группа матросов во главе с боцманом огромного роста и богатырского телосложения, который сказал кричащим солдатам и красногвардейцам, что они генерала и полковника переводят в другое, более подходящее для их содержания помещение, и повели их по коридору. Затем открыли дверь одной из комнат и попросили офицеров пройти в нее. А когда они вместе с матросами зашли туда, то оказалось, что из этой маленькой комнаты есть выход из здания Смольного, через который матросы вывели офицеров во двор и посадили в машину «скорой помощи», а затем в сопровождении Тарасова и шести гвардейских матросов поехали в город. Когда машина выехала за территорию Смольного, боцман сказал:

— Простите, ваше превосходительство, так-то оно будет спокойней. А то как бы чего плохого не случилось.

А затем спросил:

— Куда Вас отвезти?

Генерал назвал адрес, и офицеров отвезли на квартиру Краснова.

Живя в петроградской квартире, Краснов с Деменевым пользовались полной свободой. Поэтому Краснову удалось через Донской казачий комитет добиться отправки эшелонов с казаками своей армии в Великие Луки, куда стекались войска, не признавшие советскую власть. Вместе с войсками в Великие Луки отправился и штаб 3-го Конного корпуса, в наличии которого было два миллиона рублей денег, вагон нового обмундирования, два вагона продуктов и различного имущества, несколько машин и большое количество лошадей.

Но если войскам армии Краснова удалось вырваться из большевистского окружения, выехать из Гатчины и сосредоточиться в более-менее безопасном месте — Великих Луках, то сам командующий этой армией генерал Краснов и начальник штаба полковник Деменев, живя в Петрограде, по-прежнему находились в опасности. Краснов прекрасно понимал, что если в ближайшее время он не уедет из Петрограда, то его тоже арестуют, а вместе с ним могут арестовать Деменева и Чеботарева, которые жили в квартире Красновых. Но выехать из города, так же как и въехать в него, офицерам можно было только по специальным пропускам, выданным советской властью. Но Краснову и его офицерам, находящимся под подпиской о невыезде, рассчитывать на получение таких пропусков не приходилось. Поэтому они пытались получить их нелегально, что тоже было сделать не так-то просто. Но на этот раз Краснова и его офицеров выручили члены казацкого комитета 3-го Конного корпуса, сотник Карташов и подхорунжий Кривцов, которые 6 ноября 1917 года привезли им пропуска на выезд из Петрограда. И на второй день, как только наступили сумерки, Краснов с женой, которую Чеботарев привез из Гатчины в Петроград, Деменев, Кривцов и Чеботарев на штабной машине 3-го Конного корпуса поехали за город. И относительно благополучно выехав из Петрограда, в 10 часов вечера они уже были в Новгороде, где заправили машину горючим и поехали дальше. К утру следующего дня прибыли в Старую Руссу, сели на поезд и через сутки приехали в Великие Луки, где на железнодорожной станции уже стояли эшелоны 10-го Донского казачьего полка, готовые отправиться на Дон. Деменев предложил и Краснову уехать с этим полком на Дон. Но Петр Николаевич не принял это предложение и сказал, что еще не настало время ему уезжать из Великих Лук, потому что свой долг перед 3-м Конным корпусом и армией он исполнил еще не до конца. В сложившейся ситуации он считал, что ему необходимо собрать все части своей армии в Великих Луках и только тогда в полном составе отправить их на Дон в распоряжение войскового атамана А.М. Каледина, который собирал под свое командование части, выступающие против большевиков. Каледин вместе с генералом Корниловым, бежавшим из-под ареста на Дон и вступившим в командование Добровольческой белой армией, вел бои с отрядами Красной гвардии и на корню уничтожал зарождающуюся на Дону советскую власть. Но быстро собрать все казацкие части в Великих Луках и организованно отправить их на Дон Краснову не удалось. И чем дольше казаки находились в этом городе, тем глубже проникала в их сознание большевистская пропаганда, под воздействием которой среди казаков началось массовое организованное дезертирство. Казаки вместе с офицерами уезжали в свои родные края большими группами, сотнями, эскадронами, полками и даже дивизиями с оружием и лошадьми. Но не к Каледину, чтобы сражаться с большевиками за свободу Дона, а домой в свои станицы, к своим семьям, чтобы обрабатывать землю. Первой вышла из повиновения 1-я Донская казачья дивизия, которая 12 ноября 1917 года самовольно стала грузиться в эшелоны для отправки на Дон. За ней стала требовать отправки домой Уссурийская казачья дивизия, которую Краснов тоже планировал отправить на Дон к Каледину. Но солдатский комитет этой дивизии добился у командующего фронтом Крыленко разрешения, и дивизия в первой декаде декабря 1917 года погрузилась в эшелоны и отправилась на Дальний Восток. Ненадолго задержались в Великих Луках и уральские казаки, которые небольшими группами тоже самовольно стали уезжать домой. Небольшая часть казаков перешла на сторону большевиков. Все это привело к тому, что численность армии Краснова таяла с каждым днем, и к середине декабря 1917 года от нее остались только команда штаба 3-го Конного казачьего корпуса и небольшое количество офицеров других частей, не уехавших вместе со своими частями домой. А для оставшихся в Великих Луках красновцев положение с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Солдаты стали убивать офицеров. Поэтому им приходилось переодеваться в гражданскую одежду. Но и это их не спасало. Казаки знали офицеров в лицо и вместе с солдатами по-прежнему расправлялись с ними.

Краснов с Деменевым тоже опасались за свои жизни. Поэтому Краснов решил, что и им настало время бежать на Дон. Но как это сделать? Ведь они постоянно находятся на виду у команды штаба и других офицеров, которые все еще верили своему командарму и ждали его приказа. Одному Краснову бежать было несложно. Он ежедневно свободно и без охраны выезжал за город верхом на коне на прогулку, чем мог воспользоваться и не вернуться в штаб. Но в этом случае ему пришлось бы оставить в Великих Луках на произвол судьбы жену и офицеров. Кроме людей здесь остались бы имущество и деньги 3-го Конного корпуса, которые достались бы большевикам. Так поступить Краснов не мог, поэтому он стал искать другой выход из создавшегося положения.

За то время, пока Краснов находился в Великих Луках, он познакомился с местным комиссаром Пучковым, через которого добился пропуска эшелона с остатками своей армии в Пятигорск, якобы для ее окончательного расформирования. На самом же деле он хотел остановить эшелон в станице Великокняжеской и передать все свои войска, имущество и деньги генералу Каледину. Но, несмотря на обещания Пучкова, эшелон на Пятигорск все никак не подавали, и Краснов с остатками своей армии вынужден был томиться на станции в Великих Луках, рискуя потерять не только имущество и деньги корпуса, но и свою жизнь. А в первой декаде января 1918 года пришло распоряжение: все деньги, имеющиеся в корпусе, сдать Великокняжескому уездному казначейству. Оставшись без людей и денег, 3-й Конный корпус, а вместе с ним вся армия Краснова, практически перестали существовать, и передавать Каледину стало нечего.

В середине января 1918 года долгожданный эшелон подали, и остатки красновских войск, погрузив имущество, машины и лошадей в вагоны, отправились в Пятигорск. Но Краснов с этим составом в Пятигорск не поехал, а вместе с женой уехал в Москву навестить родственников. После чего он хотел догнать этот эшелон в пути и на нем, вместе с казаками, уехать к Каледину. И, как впоследствии оказалось, эта поездка Краснова в Москву спасла ему жизнь. Эшелон с казаками армии Краснова и Деменевым, которого при отправке состава из Великих Лук Краснов назначил старшим, благополучно, без всяких эксцессов, шел в направлении Пятигорска. Но когда поезд прибыл в Царицын и остановился, чтобы заправиться водой и запастись углем, большевики загнали его в тупик и конфисковали все имущество, машины и лошадей, а также тщательно осмотрели все вагоны состава в поисках Краснова, которого военный трибунал заочно приговорил к смертной казни — расстрелу, и теперь его повсюду разыскивали солдаты, матросы и красногвардейцы. Фотографии Краснова развесили по всему городу Царицыну и на всех станциях от Царицына до Пятигорска. А когда Петр Николаевич с женой вернулся из Москвы, догнал в Царицыне свой эшелон и узнал обо всем этом, то понял, что надеяться на благоразумие большевиков больше нельзя, поэтому решил тайно пробираться на Дон. Приняв такое решение, Краснов раздобыл фальшивые документы на фамилию Гринейзен (девичья фамилия жены Краснова), переоделся в гражданскую одежду и, оставив в Царицыне офицеров и команду своего штаба, в переполненном до отказа общем вагоне пассажирского поезда вместе с женой уехал на станцию Тихорецкую.

А Деменев с остатками армии Краснова из Царицына уехал в Пятигорск, а затем в Новочеркасск, который к этому времени уже был занят красными, которые прибывших туда красновцев на Дон не пропустили, а предложили им вступить в Красную армию или разойтись по домам. Деменев выбрал последнее и, переодевшись в гражданскую одежду, уехал домой. Также поступили большинство казаков и офицеров 3-го Конного корпуса и всей армии Краснова. И лишь незначительная часть казаков перешла на сторону красных.

С тех пор пути Краснова и Деменева разошлись уже навсегда. Но, несмотря на это, они еще долго находились в непосредственной близости друг от друга, но только уже по разные стороны линии фронта.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КОМАНДАРМ С. М. БУДЕННЫЙ