Слуга трех господ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В это время к Деменеву подошел Буденный и тоже поинтересовался, что за полковник сидит на его коне. И когда Деменев объяснил Семену Михайловичу, кто этот офицер, и что от него можно получить очень ценные сведения, которые могут оказаться важнее всей информации, полученной с помощью многих рядовых «языков», и той, которую они добыли в ходе этого рейда, Буденный согласился взять Овчинникова с собой. Буденновцы посадили Овчинникова на лошадь, отбитую у противника, и привязали его к седлу. А к узде с обеих сторон лошади привязали две возжины, вторые концы которых два красноармейца привязали к своим лошадям. В результате чего получилось что-то вроде упряжки из трех лошадей, но только без телеги. Такие же тройки-упряжки сделали и десяти буденновцам, получившим ранения в ходе боя с казаками. И полк под командованием Буденного, петляя зигзагами по степи, помчался к своим. По дороге буденновцы освободили попавшую в плен бригаду 39-й красной дивизии и пригнали целый табун лошадей, отбитых у белоказаков. Но линию фронта на этот раз буденновцам пришлось преодолевать с боем, в ходе которого они сломили сопротивление противника, прорвали вражескую оборону и благополучно вернулись в расположение своей армии. Раненых в ходе рейда буденновцев отправили в армейский госпиталь, а Овчинникова, потерявшего по дороге сознание, после оказания ему медицинской помощи и приведения в чувство, начали допрашивать. Овчинников был отличным палачом, но никудышным воином. Он с особой жестокостью пытал и убивал безоружных людей, но сам был труслив и очень боялся боли и смерти. Поэтому за свою должность в контрразведке он держался не только руками и ногами, но и зубами. Делал все и даже намного больше того, что ему было положено делать, лишь бы его не послали на передовую. Поэтому на первом же допросе, когда его пообещали вылечить, а затем предать суду военного трибунала, решение которого будет зависеть от того, какие он даст показания, Овчинников выдал все секреты армии Краснова, которые оказались настолько ценными, что с лихвой заменили всю многомесячную разведывательную работу, проделанную всем разведотделом 10-й армии и всего СКВО. Получив от Очинникова всю необходимую информацию, его отправили в армейский госпиталь, где под усиленной охраной лечили до полного выздоровления, а затем судили военным трибуналом, который приговорил Овчинникова к расстрелу. Привести приговор в исполнение попросил Деменев, чтобы лично отомстить Овчинникову за казнь не только своих ни в чем не повинных родных, но и за всех казненных им родственников других офицеров, добровольно вступивших в Красную армию. Такое разрешение Ворошилов дал Деменеву, и он со словами: «Получай, подонок, что заслужил», — разрядил весь барабан револьвера в своего бывшего друга и палача Павла Овчинникова, казнившего десятки солдат-дезертиров и невинных гражданских людей. На лице Овчинникова перед смертью не было ни страха, ни раскаяния. Оно было каким-то отрешенным и безразличным, как будто расстреливали не его, а какого-то совершенно незнакомого ему человека. И даже на слова Деменева, сказанные перед расстрелом Овчинникову, он ничего не ответил и не изменил выражения лица. С таким равнодушным выражением лица палач Павел Овчинников и ушел в мир иной.

За успешно проведенный рейд по тылам красновских войск и взятие особо ценного «языка» нескольких бойцов и командиров деменевского полка наградили орденами Красного Знамени. Командир полка Деменев получил второй такой орден, а Семен Буденный — третий.

Пока Буденный водил деменевский полк по красновским тылам, Думенко заболел тифом, и его отправили в госпиталь. А думенковской дивизией, переименованной к тому времени в Отдельную, стал командовать Буденный. Ворошилова отправили на Украину, а командующим 10-й армией назначили бывшего кадрового офицера царской армии А.И. Егорова.

После первого удачно проведенного рейда по вражеским тылам такие рейды стали проводить регулярно, а иногда даже по несколько рейдов одновременно, нагоняя страх на красновских казаков. Что, как и предполагал Деменев, привело к снижению активности боевых действий белоказаков на царицынском участке фронта и позволило 10-й армии во второй декаде февраля 1919 года перейти в наступление. Первой выступила Отдельная думенковская дивизия под командованием Буденного, которая пошла левым берегом Дона и погнала перед собой донские части белоказаков, а в районе хутора Ляпичев разгромила корпус генерала Толкушина, который, спасаясь от погони буденновцев, бросил своих солдат и коня, а сам по тонкому льду пешком ушел за Дон.

В конце февраля 1919 года вернулся в дивизию выздоровевший Думенко, под командованием которого у станицы Нагаевской дивизия остановила и обратила в бегство пришедших на помощь красновцам кубанских казаков. В ходе этого боя часть белоказаков перешла на сторону красных, которые привели Буденному коня, брошенного генералом Толкушиным. На этом коне по кличке Казбек Семен Михайлович провоевал всю Гражданскую войну.

Лихо наступала Отдельная думенковская дивизия на врага. Но недолго пришлось Борису Думенко командовать ею. В станице Романовской он снова заболел тифом и был отправлен в госпиталь. После чего Буденный снова возглавил эту дивизию и повел ее на окружной центр станицу Великокняжескую и освободил ее от белоказаков. Думенко в дивизию больше не вернулся, а после выздоровления пошел на повышение — его назначили помощником начальника штаба 10-й армии по кавалерийской части. А начальником Отдельной кавалерийской дивизии, которой присвоили 4-й номер, в марте 1919 года назначили Семена Буденного, который не менее успешно, чем Думенко, командовал ею, освобождая донскую землю от белоказаков.

Победителями вернулись Буденный и Деменев в свою родную станицу Платовскую, где от односельчан узнали, что отец Семена Буденного, который шел с беженцами, спасаясь от белоказаков, в дороге заболел тифом и вернулся домой, где местные кулаки, узнав, что его сын в Красной армии, зверски избили его, в результате чего в январе 1919 года он скончался и был похоронен на кладбище у станицы Платовской. Буденный с Деменевым не стали задерживаться в родной станице, а, посетив могилы своих родителей на кладбище, повели свои войска дальше.

В начале апреля 1919 года 4-я Отдельная кавалерийская дивизия получила приказ форсировать реки Сал и Маныч, выйти к Батайску и отрезать Донскую белоказачью армию А.П. Богаевского, которого после отставки атамана Краснова в феврале 1919 года избрали атаманом Войска Донского, от войск Добровольческой армии А.И. Деникина. Молниеносным налетом конница Буденного опрокинула белоказаков и загнала их в разлившийся Маныч. На плечах убегающих богаевцев буденновцы форсировали Маныч и остановились у станицы Хомутовской, нависнув над поколебленным флангом Донской белоказачьей армии. В станице Хомутовской стояли кубанские и терские казаки генерала Покровского, которые пришли на помощь донским казакам. Два дня дивизия Буденного вела ожесточенный бой за эту станицу, в ходе которого буденновцы понесли большие потери. Многие красноармейцы были убиты и ранены. Тяжелые ранения получили комиссар дивизии Кузнецов, комбриг Городовиков и командир полка Стрепухов. Чтобы не допустить полного уничтожения 4-й Отдельной кавалерийской дивизии, буденновцы вынуждены были отступить и уйти обратно за Маныч. В результате красный фронт остановился по рекам Дон и Маныч.

В первой декаде мая 1919 года деникинский генерал С.Г. Улагай ударил по левому флангу красных войск на Маныче. В связи с этим конницу Буденного и новую кавалерийскую дивизию под командованием И.Ф. Апанасенко бросили на перехват улагайцев. Но пока гонялись за Улагаем, у станицы Великокняжеской П.Н. Врангель форсировал Маныч, и буденновцев послали «затыкать» очередную «дыру», образовавшуюся на красном фронте. Но на этот раз добиться успеха не удалось. Врангель встретил красную конницу бомбовыми ударами с самолетов и артиллерийским огнем. В результате буденновцам пришлось вернуться назад.

Начались тяжелые и кровопролитные бои, продолжавшиеся несколько дней, в ходе которых тяжелые ранения получили командарм Егоров и его помощник по кавалерии Думенко, которых отправили в тыл на лечение.

Не выдержав натиска белых, 10-я армия была вынуждена отступить к Царицыну. Новый командарм военспец Клюев увел ее под прикрытие царицынских укреплений. И только Буденный, ставший к тому времени вместо Думенко во главе всей конницы 10-й армии, дрался с врангелевцами в арьергарде несколько суток подряд без сна и отдыха. Не было времени ни людям покушать, ни лошадей покормить. Бойцы от усталости валились с ног. В таком состоянии буденновцы не могли не только наступать, но и обороняться. Поэтому Буденный вынужден был выделить своим бойцам четыре часа на отдых. И пока смертельно уставшие буденновцы спали, сам охранял их. Но, несмотря на ожесточенное сопротивление и отчаянные атаки, буденновцам не удалось ни потеснить врангелевцев, ни сдержать их натиск. И чтобы не допустить полного уничтожения кавалерии 10-й армии, Буденный вынужден был тоже отвести ее в Царицын. В Царицыне 4-ю и 6-ю кавалерийские дивизии объединили в Конный корпус, командиром которого назначили Семена Буденного. Новое назначение получил и командир полка Герасим Деменев — его назначили командиром бригады.

Под Царицыным Конный корпус Буденного прикрывал правый фланг 10-й армии, отбивая атаки белоказаков генерала К.К. Мамантова, которые рвались к Волге выше города Царицына. Но силы были слишком неравны, и буденновцам не удалось преградить Мамантову путь к Волге. В результате 10-я армия оказалась отрезанной от остальных войск Красной армии и после многодневного кровопролитного боя с войсками генералов Мамантова и Врангеля 30 июня 1919 года вынуждена была оставить Царицын и отойти вверх по Волге к Саратову. Но белоказаки под командованием генерала Голубинцева постоянно преследовали наши отступающие войска и дрались отчаянно. Особенно донские, которые в верховьях Дона в междуречье рек Хопра, Медведицы и Иловли сражались за свои родные станицы и хутора. Их толкала в бой лютая ненависть к иногородним и коренным крестьянам, составляющим основной костяк 10-й армии. И теперь, когда эта армия, причинившая, по их мнению, наибольшее зло донскому казачеству, была ослаблена, они спешили добить ее или, как говорили белые офицеры, «изрубить на куски и утопить в Волге». Они лавой бросались на красноармейские пулеметы и, несмотря на большие потери, остервенело шли вперед.

В начале августа 1919 года 10-я армия остановилась, упершись флангами в реки Волгу и Медведицу. Конный корпус Буденного стал позади центра позиций этой армии, готовый в любую минуту кинуться туда, где будет особенно трудно. В середине августа 1919 года Южный фронт красных, при помощи подошедших с Урала частей, вновь перешел в наступление на Донскую область. Конный корпус Буденного командование 10-й армии направило вниз по реке Медведице в гущу казачьих станиц и хуторов, чтобы там он соединился с наступавшей с севера 9-й армией и прикрыл фланги 9-й и 10-й армий. Но генерал Мамантов со своей конницей прорвал красный фронт и пошел по тылам советских войск, уничтожая все и всех на своем пути.

А в это время в городе Саранске восстали насильно мобилизованные в Красную армию казаки и во главе с комкором Ф.К. Мироновым, бывшим казачьим офицером, а затем командиром корпуса Красной армии, пошли на фронт, обещая бить и белых, и красных. Но прежде чем пойти на фронт, Миронов решил объединиться с Усть-Медведицкой 23-й красной дивизией, которой он раньше командовал. С этой целью он повел свой корпус в расположение этой дивизии, которая находилась в непосредственной близости от буденновского корпуса. Объявленный красными вне закона, Миронов лично Буденного не интересовал. Но вместе с ним шел бывший красный комбриг Костя Булаткин, который через мироновских казаков прислал Буденному письмо, в котором писал, что Миронов, выступающий против белых и красных, и есть настоящий народный заступник, и предлагал Буденному присоединиться к нему и вместе с ним тоже бить и белых, и красных.

Принимать предложение Булаткина Буденный, конечно, не собирался. Но своим письмом Булаткин подвел Буденного «под монастырь». Если Миронова арестуют красные, и всплывет, что его подручный Булаткин Буденному письмо написал, то в лучшем случае его, Буденного, отстранят от командования, а в худшем поставят к стенке рядом с Мироновым и тем же Булаткиным. Время военное, суровое, разбираться и вникать в подробности никто не будет. Выход напрашивался один — самому поймать Миронова вместе с его бандой и, пользуясь тем, что он вне закона, шлепнуть его, и концы в воду. А как раз в это время пришла директива, предписывающая корпусу Буденного идти на город Новохоперск ловить Мамантова. Путь на Новохоперск Буденный рассчитал так, чтобы встретить по дороге идущий к фронту отряд Миронова. И не ошибся: встретил мироновцев и арестовал их командира Миронова и его подручных. Но Булаткина среди мироновцев не оказалось. Да и Миронова расстрелять Буденному не удалось. Политком корпуса успел доложить по инстанции об аресте Миронова, и Л.Д. Троцкий приказал немедленно отправить его в военный трибунал, который приговорил Миронова к расстрелу. Но и после этого Миронова не расстреляли, а через два дня объявили о его помиловании. Такое решение было продиктовано тем, что война шла не только с казачеством, но и за казачество. Казаков нужно было перетягивать на свою сторону, чтобы лишить Богаевского и Деникина возможности пополнять людьми свои армии. А если бы Миронова расстреляли, то многие красные казаки могли бы уйти к белым.

В начале октября 1919 года корпуса генералов К. К. Мамантова и Н. Г. Шкуро захватили город Воронеж, из которого был самый короткий путь до Москвы. Поэтому Деникин планировал создать в районе Воронежа свой плацдарм для наступления на советскую столицу. Чтобы не дать Деникину возможности осуществить свои планы, советское военное командование приняло решение создать в районе Воронежа ударную группу советских войск, которая должна была бы переломить ход войны в пользу красных. И такой группой стали Конный корпус Буденного и 8-я армия. Эти соединения под Воронежем несколько дней вели ожесточенные бои с войсками Шкуро и Мамантова. Но взять Воронеж им все никак не удавалось. Погода в те дни стояла ненастная. Дожди шли непрерывно. Вся местность вокруг Воронежа покрылась сплошной сетью озер и болот. По такой погоде лучше обороняться, чем наступать. Поэтому советские войска остановились и стали ждать наступления белых со стороны Воронежа. Но шкуровцы и мамантовцы по такой погоде тоже не хотели наступать и решили отсидеться в большом и красивом городе. Зачем из него в такую погоду в чистое поле лезть? Не дождавшись наступления белых, Буденный решил выманить их из города. Для этого он 24 октября 1919 года написал письмо генералу Шкуро с обещанием завтра взять Воронеж. Отвез это письмо в штаб Шкуро переодетый в офицерскую форму лихой кавалерист Олеко Дундич, который попутно бросил в окно шкуровского штаба несколько гранат и благополучно вернулся к своим. Как и предполагал Буденный, Шкуро с Мамантовым на это письмо отреагировали оперативно — вывели свои войска из города и атаковали позиции красных. В утреннем тумане без поддержки артиллерии и пулеметов сошлись в рукопашном бою две конные массы. Бой был жестокий и беспощадный и продолжался полдня. А во второй половине дня белые выдохлись и, не выдержав натиска буденновцев, отступили в город. Но закрепиться в Воронеже они уже как следует не успели. Буденновцы на их плечах ворвались в город и совместно с красноармейцами 8-й армии выбили белых из Воронежа и взяли его. В этом бою особо отличились буденновцы эскадрона под командованием Олеко Дундича, серба по национальности, и 4-я кавалерийская дивизия под командованием Оки Городовикова, калмыка по национальности.

Из Воронежа конница Буденного пошла по деникинским тылам на запад и в середине ноября 1919 года вышла на важный железнодорожный узел — станцию Касторную, из которой в ходе двухдневного боя выбила белых и взяла ее. В этом бою образцы храбрости проявили буденновцы кавалерийского эскадрона под командованием А. Бацкалевича, белоруса по национальности. От станции Касторной Буденный повел свой корпус на юг, преследуя отступающего противника.

После взятия советскими войсками города Воронежа и станции Касторной обстановка на Южном фронте изменилась в пользу красных. Создались благоприятные условия для начала широкомасштабного наступления Красной армии на юге страны. В связи с этим началась подготовка войск Южного фронта к предстоящему наступлению. В ходе этой подготовки в буденновский Корпус ввели еще одну дивизию — 11-ю кавалерийскую, и по приказу Реввоеносовета Южного фронта от 17 ноября 1919 года конный корпус Буденного был преобразован в 1-ю Конную армию, командующим которой назначили С.М. Буденного, а членом Реввоенсовета — К.Е. Ворошилова. В ходе этой реорганизации новое назначение получил и Г.В. Деменев, которого назначили начальником 4-й кавалерийской дивизии.

Наступление войск Южного фронта началось в третьей декаде ноября 1919 года. Армия Буденного получила приказ стремительным броском на юг пройти рабочий Донбасс и выйти к Ростову-на-Дону и Таганрогу, чтобы отрезать Донскую белоказачью армию от деникинской Добровольческой армии, действующей на Украине. Для выполнения этой задачи 1-й Конной армии были приданы две стрелковые дивизии, бронепоезд, артиллерия и даже авиация. Шла вся эта группировка советских войск вдоль железной дороги, а вокруг нее сновали конные отряды, которые налетали на белых и отскакивали от них, тем самым завлекая противника под шквал огня стрелковых дивизий. Но белые, отступая, оказывали ожесточенное сопротивление, поэтому, несмотря на требование высшего командования Красной армии, наступление этой группы советских войск шло медленно. И только к концу 1919 года белые выдохлись. Белокозачьи корпуса вдали от своих родных станиц и хуторов дрались вяло. А кубанцы, повздорившие с Деникиным, и вовсе самовольно стали покидать фронт и расходиться по домам. Оставшись один на один с красными, войска Добровольческой армии не выдерживали натиска буденновцев и отступали, иногда даже не принимая боя. А вот по территории Донской области красным войскам пришлось идти с тяжелыми боями. Здесь они наткнулись на ожесточенное сопротивление белоказаков Донской армии, сломить которое у Южного фронта недостаточно было сил. В результате наступление советских войск на этом участке фронта с каждым днем замедлялось и в любую минуту могло остановиться совсем. Чтобы не допустить этого, был сформирован новый Конно-сводный корпус, состоящий из трех кавалерийских бригад, который под командованием выздоровевшего Думенко был брошен на донскую столицу, город Новочеркасск, и под рождество 1920 года оказался у его стен. А Буденный со своей армией и приданными ей войсками к тому времени вышел с украинской территории прямо на Ростов и в районе Генеральского моста вступил в ожесточенную схватку с войсками Мамантова. В это же время Думенко со своим корпусом атаковал белых под Новочеркасском. Мамантов, разметав приданную буденновцам пехоту, бросился на защиту Новочеркасска, но опоздал. Наступившая оттепель грозила начаться ледоходу на Дону. И, чтобы не оказаться отрезанными ледоходом, белые отступили за Дон, оставив Новочеркасск и Ростов. На второй день после праздника Рождества Христова 1-я Конная армия вошла в Ростов, а Конно-сводный корпус Думенко занял Новочеркасск.

Но белые, отступившие за Дон, опомнились, осознав, что дальше им отступать некуда. Поэтому стали пополнять свои ряды за счет добровольцев и дезертиров, добровольно вернувшихся в свои части, чтобы противостоять наступавшим красным. В то же время на Кубани началось активное формирование и выдвижение к границе Донской области новых кубанских белоказачьих корпусов, готовых до последнего казака защищать свою родную землю от наступавших советских войск.

Через неделю после занятия красными Ростова 1-я Конная армия пошла через Дон на город Батайск. Шли по низине, топи, сплошному месиву из грязи, льда и воды. Пять дней в таких невыносимых климатических условиях дрались буденновцы, неся огромные потери личного состава и лошадей. Поняв, что в таких условиях продолжать наступление нельзя, Буденный с Ворошиловым направили главкому С.С. Каменеву телеграмму, в которой сообщили о сложившейся обстановке и попросили отменить наступление, потому что если оно продолжится, то лучшая конница Советской республики будет полностью уничтожена. Верховное командование учло эту просьбу, и 1-ю Конную армию перебросили восточнее города Батайска, приказав форсировать реку Маныч у станицы Богаевской и ударить белым во флаг. А восточнее Маныч должен был форсировать Конно-сводный корпус Думенко. Перед тем как пойти в наступление, Буденный с Ворошиловым, справедливо полагая, что для успешного форсирования Маныча эти две группировки советских войск необходимо объединить в одну, предложили командованию фронтом корпус Думенко в оперативном отношении временно подчинить 1-й Конной армии. Но пока шли переговоры с командованием фронта, Думенко узнал об этом и, не желая попасть в подчинение своему бывшему заму Семену Буденному, в одиночку форсировал Маныч и ввязался в бой с белыми. Но белые, имея на этом участке фронта численное преимущество своих войск, под командованием генерала Мамантова опрокинули думенковскую конницу и отбросили ее обратно за Маныч. После неудачной атаки корпуса Думенко форсировать Маныч, тоже в одиночку, попыталась армия Буденного, которую конница Мамантова встретила так, как подобает встречать достойного противника. И в ходе многочасового ожесточенного боя сбила Конную армию Буденного и отбросила ее на исходные позиции. В результате обе попытки форсировать Маныч закончились неудачей. И произошло это потому, что Конная армия Буденного и Конно-сводный корпус Думенеко действовали вразнобой, что дало возможность белым бить их поодиночке.

За неудавшуюся попытку форсировать Маныч командующий Южным фронтом В.Н. Егоров обвинил Буденного и Думенко. Кроме того, он несправедливо обвинил 1-ю Конную армию в пьянстве и мародерстве. С такими обвинениями ни Буденный, ни Ворошилов согласиться не могли. Поэтому К.Е. Ворошилов через своего друга И.В. Сталина поставил вопрос о смещении с должности командующего Южным фронтом В.Н. Егорова, который, по мнению Ворошилова и Буденного, недостаточно эффективно руководит фронтом и почему-то невзлюбил 1-ю Конную армию, к которой постоянно придирается и обвиняет ее в том, чего на самом деле нет. Но И.В. Сталин был другого мнения о Егорове. Он считал его умным и талантливым командиром, прекрасно справляющимся с возложенными на него обязанностями, поэтому не стал ставить этот вопрос перед Главкомом. Но и обидеть своего друга Ворошилова, не поддержав его предложение в отношении Егорова, Иосиф Виссарионович не мог. Поэтому решил развести их в разные стороны и добился перевода 1-й Конной армии на Юго-Восточный фронт, командующим которым в то время был В.И. Шорин.

Изучив все сильные и слабые стороны 1-й Конной армии, Шорин перебросил ее вверх по реке Маныч к железной дороге, где наступали советские войска, при поддержке которых Буденный должен был на стыке донских и кубанских белоказаков прорваться в тыл к белым. Но белые, узнав о наступлении конницы Буденного, бросили наперерез его армии конную группу генерала Павлова, сменившего к тому времени умершего Мамантова, которая пошла по степи напрямик по бездорожью с намерением неожиданно атаковать буденновскую армию и уничтожить ее или заставить повернуть назад. Но к тому времени на юг России неожиданно пришли сильные морозы, и в пути Павлов потерял четвертую часть своих людей замерзшими и обмороженными. Но, несмотря на это, под станицей Торговой он попытался атаковать буденновцев. Однако изможденные и замершие лошади по бездорожью не могли не только скакать галопом или бежать рысью, но даже идти шагом. В результате развернутые сотни белых с криками «Ура!» оставались на месте. Поэтому буденновцы относительно легко смяли Павловскую конницу, разбили за станицей Торговой белые корпуса и пошли на запад, подрезая белый фронт. Но у станицы Егорлинской белые оказали буденновцам серьезное сопротивление. Две армии сошлись лоб в лоб, и началось великое кавалерийское сражение. То белые, то красные попеременно налетали друг на друга и, встреченные пулеметным огнем противника, отскакивали обратно. В горячке боя обе стороны забыли все новшества и нововведения и, развернувшись в боевые порядки, по уставам царской армии кидались друг на друга с шашками и строем валились под градом пуль противника. Это было самое крупное и самое кровопролитное кавалерийское сражение XX века, которое продолжалось целый день. В ходе этого боя обе противоборствующие стороны были до такой степени обессилены, что, появись с той или другой стороны даже небольшое свежее подразделение, оно могло бы без особого труда опрокинуть войска неприятеля и заставить их отступить. Но ни у красных, ни у белых на тот момент такого подразделения в наличии не оказалось, и это сражение закончилось вничью. А ночью в этот район подошла красногвардейская пехотная дивизия и тихо, без боя, заняла оспариваемые пункты. После этого боя белые, потеряв надежду на победу, начали отступать в сторону Черного моря.

В ходе ожесточенных и кровопролитных боев с белыми, продолжавшихся почти два месяца, красные войска освободили от деникинцев Донбасс, Таганрог, Царицын, Новочеркасск, Ростов-на-Дону и ряд других населенных пунктов и в первой декаде января 1920 года достигли берегов Азовского моря, в результате чего белый фронт оказался рассечен на две части. Наиболее крупная группировка войск белых, состоящая из Донской, Кавказской и Добровольческой армий, отошла на Северный Кавказ, а их меньшая группа отступила в Крым и к Одессе.

Уничтожение остатков белогвардейских и белоказацких войск на Северном Кавказе было поручено Юго-Восточному фронту, в январе 1920 года переименованному в Кавказский, а командующим фронтом был назначен М.Н. Тухачевский. А на Южный фронт, который тоже в январе 1920 года был переименован в Юго-Западный, была возложена задача ликвидировать группировку деникинских войск в южной части Украины и освободить Крым. В течение трех месяцев войска этих двух фронтов вели ожесточенные бои с противником, которые завершились в конце марта 1920 года полным разгромом деникинских войск и освобождением южной части Украины и города Одессы, а также Северного Кавказа и города Новороссийска.

Потерпев поражение на Северном Кавказе и в южной части Украины, Деникин «сошел со сцены», передав командование Добровольческой армией барону П.Н. Врангелю. Но, несмотря на успехи Красной армии на Северном Кавказе и на Украине, выбить врангелевцев из Крыма войскам Юго-Западного фронта тогда не удалось.

Глава 3. Русско-польский фронт

Весной 1920 года поляки, предполагая, что обе противоборствующие стороны в России обескровили друг друга до такой степени, что ни красные, ни белые не в состоянии оказать серьезное сопротивление третьей стороне, решили воспользоваться этим и под шумок возродить Великую Речь Посполитую от Черного моря до Балтийского. Для этого они при поддержке и на средства стран Антанты и США создали хорошо оснащенную и вооруженную до зубов армию, превышающую численность войск Красной армии в два с половиной раза, а численность советских войск, сосредоточенных на Украине, — в четыре раза. И 25 апреля 1920 года польские войска совместно с петлюровцами и отрядом бывшего царского офицера Куровского начали стремительное наступление на Украину и уже в мае 1920 года захватили город Киев. Чтобы остановить дальнейшее продвижение поляков в глубь Украины и сорвать намеченный ими поход на Белоруссию, советское правительство вынуждено было принять ответные меры. И 14 мая 1920 года Красная армия силами Западного фронта под командованием М.Н. Тухачевского, которого на эту должность назначили в первой декаде мая 1920 года, освободив его от должности командующего Кавказским фронтом, нанесла удар по войскам Юзефа Пилсудского в Белоруссии и к концу мая 1920 года продвинулась на 100–120 километров. Но поляки подтянули на этот участок фронта дополнительные силы из Польши и Украины и остановили наступление советских войск, а затем и отбросили их на исходные позиции. Несмотря на неудавшееся наступление наших войск в Белоруссии, оно заставило поляков снять часть своих войск с украинского фронта и перебросить их в Белоруссию. Это привело к ослаблению польского фронта на Украине и заставило поляков отказаться от дальнейшего наступления в этом районе, что облегчило подготовку к контрнаступлению войск Юго-Западного фронта. Для укрепления этого фронта туда было направлено дополнительное количество советских войск. С Северного Кавказа в город Ростов была переброшена 1-я Конная армия Буденного, из Уральска — 25-я Чапаевская дивизия, а также часть войск из Сибири. Для усиления руководства этим фронтом членом Реввоенсовета туда был направлен И.В. Сталин.

Пока в Ростове 1-я Конная армия и другие части советских войск готовились к наступлению на поляков, арестовали командира Конно-сводного корпуса Бориса Думенко, который якобы был причастен к убийству комиссара корпуса. Вместе с Думенко пересажали и весь штаб этого корпуса. Буденный с Ворошиловым по этому делу прошли как свидетели. Ворошилов ничего плохого в адрес Думенко не сказал и никаких обвинений против него не выдвинул. А Буденный дал расплывчатые показания:

— Со стороны Думенко наблюдались некоторые недовольства к политработникам, хотя их было очень мало… Приказы вышестоящего командования, которые, по мнению Думенко, не все и не всегда были правильные, он исполнял не всегда аккуратно… Недовольства Думенко в отношении вышестоящего командования выливались только на квартире, но не в штабе и не на публике…