Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1572 году нижегородцы ходили в поход на Ливонию. Сборным местом им и арзамасским мурзам и казакам назначен был Новгород, а начальником — князь Хворостинин, бывший в Нижнем Новгороде в 1559 году осадным воеводой.

В том же году нижегородцы, давно не видавшие у стен своих татар, ожидали нападения казанцев. Тогда полагали, что они по проискам Девлет-Гирея, хана крымского, сделают вторжение в русские области. Воеводы нижегородские Микулин-Ярого и Тучек-Остяев приняли все меры к обороне.

Татары, верно узнав о приготовлениях к отпору, не делали нападений ни на Нижегородскую область, ни на области сопредельные с нею; но в 1574 году они, по наущению того же хана, подступили к Нижнему Новгороду и осадили его. Нижегородцы сделали вылазку, но неудачно: летописец говорит, что тут было убито одних дворян нижегородских 36 человек, «а иных в плене взяли». Однако твердость кремля и на этот раз спасла Нижний от татар. Это было последнее нашествие казанцев на Нижний Новгород[110].

В следующем году Иоанн двинул войска для наказания мятежной Казани. Передовой полк уже явился в Нижний, но казанцы успели смягчить Грозного своей покорностью, поход был остановлен. После того в Нижнем Новгороде в царствование Иоанна еще раз собиралось войско, в 1583 году, также против Казани, взволнованной крымцами. В то время нижегородским воеводой был Даниил Васильевич Сабуров, а войском предводительствовали князь Иван Андреевич и князь Андрей Хворостинин[111].

Вскоре по восшествии на престол Феодора Иоанновича, в 1584 году, в Нижний Новгород был прислан Богдан Яковлевич Бельский, заслуживший, по связи своей с Годуновым, ненависть дворскую и народную. Ему приказано было «и повестем и на вылазки быть, и в поход ходить»; но по части гражданской заведовал в то время другой воевода — Григорий Димитриевич Шетнев.

Сюда же впоследствии был прислан для заключения в тюрьму Иван Крюков-Колычев, подвергшийся гневу могущественного Годунова за единомыслие свое с Шуйскими. Это было в 1587 году при воеводе Иване Михайловиче Воротынском[112].

В 1589 году в Москве по случаю учреждения патриаршества был XV Собор, на котором положено установить в России восемнадцать епархий, в том числе в земле Низовской, не имевшей своего отдельного архиерея, назначалась архиепископская кафедра; но это предположение не состоялось. Нижний Новгород долго после того не имел своего архиерея[113].

В конце царствования Феодора Иоанновича, в 1597 году, разрушился нижегородский Печерский монастырь, который потом был построен на другом месте, выбранном по царскому повелению архимандритом Трифоном и нижегородским воеводой Леонтием Аксаковым[114].

Разрушение древней обители, построенной в княжение Иоанна Данииловича Калиты, произвело неприятное впечатление не только в Нижнем Новгороде, но и в целой России.

Все считали это предвестием чего-то необычайного и ждали беды; страшное событие не замедлило оправдать это ожидание: род Калиты угас, и вслед за тем вражды внутренние и внешние возмутили спокойствие России и обагрили ее кровью.

В царствование Бориса Феодоровича Нижний Новгород испытал наравне с другими городами ужасы голода и был местом почетного заключения Ивана Никитича Романова.

Годунов, терзаемый подозрениями, но желавший упрочить престол за собою и своим домом, преследовал с ожесточением родственников угасшего Дома Калиты. Иван Никитич сперва разделял ужасное заточение с братом своим Василием в Пелыме, потом, в марте 1602 года, Борис приказал ему ехать на службу в Уфу, а потом уже в Нижний Новгород[115].

Глава пятая. НИЖНИЙ НОВГОРОД В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (1605–1613)

Во время первого Лжедимитрия Нижний Новгород волновался сомнениями и надеждой; потом, когда престол Мономаха занял потомок князей суздальско-нижегородских, Василий Иоаннович Шуйский, нижегородцы, признав его царем, Богом данным, Богом избранным, Богом венчанным, остались ему верными и стояли за него крепко до той поры, покуда зависть и недоброжелательство, прикрытые именем любви к родине, дерзкою рукою не сняли венца с головы его.

Месяца через четыре по восшествии Василия на престол появились в уезде Нижегородском (в сентябре 1606 года) толпы приверженцев самозванца, известного впоследствии под именем «тушинскаго царика», которого тогда знали только по слуху — сам он лично нигде еще не являлся. Это были шайки авантюристов своего рода и своего времени, составленные из людей всякого сорта, большей частью не знавших ни совести, ни чести, запятнанных всевозможными преступлениями. Летописи очень справедливо их называют ворами.

Шайки эти не пошли на Нижний Новгород: их устрашили крепкие его стены; но в окрестностях его им нечего было бояться: нижегородцы имели только силы защищать город, но не могли оказать никакой помощи безоружным жителям уезда, и шайки воров безнаказанно бесчинствовали в уезде, особенно в Березополье: жгли селения, деревни; грабили жителей и насильно угоняли их в свои таборы; нападали на проезжающих большими дорогами; ловили гонцов царских, посылаемых Василием в Нижний, Казань, Вятку и Низовье, и отправляли их в Путивль, где в то время стояли полководцы царика.

В течение осени и зимы эти шайки, бродя по Нижегородскому, Арзамасскому и другим сопредельным уездам, увеличивались: к ним приставали беглые холопы, бортники, крестьяне, которым не нравилась отмена прав Юрьева дня, и другие недовольные судьбой, желавшие вольности и добычи; мятежники успели также взбунтовать мордву, которая жила смирно с самого падения Казани.

Эти разнохарактерные скопища или вольница, как тоже называли их современники, рассыпались от Нижнего Новгорода до Алатыря и далее, взяли Алатырь, утопили в Суре тамошнего воеводу Сабурова, потом взяли Арзамас и устремились к Нижнему под предводительством двух мордвинов, «Москова и Вокардина, и стояху под Нижним, и многие пакости деяху»[116], но взять его не могли, потому что у них не было средств сделать правильное нападение на укрепленный и хорошо защищенный город.

Между тем Василий Иоаннович стал посылать бояр для очищения городов от мятежников; в Арзамас послал князя Ивана Михайловича Воротынского. Слух о том достиг до Москова и Вокардина, и они, оставя осаду Нижнего, поспешили со своими толпами отстаивать Арзамас, в котором хранили награбленные ими сокровища; но Воротынский, разбив мятежников, взял город и очистил область арзамасскую от скопищ вольницы. Это остановило беспорядки около Нижнего Новгорода: вольница притихла, часть ее ушла через Мещеру в стан самозванца, а часть скрылась около Арзамаса, Алатыря и Ядрина.

Наконец явился налицо сам Лжедимитрий II, польские паны, особенно Лисовский, подкрепили его; южная Русь вся передалась ему. Потом он двинулся к Москве и, благодаря легковерию народа, крамоле бояр и неспособности в деле воинском царского брата Димитрия, в апреле раскинул стан свой почти в виду столицы — в селе Тушине. Здесь силы его еще увеличились приходом Сапеги и запорожцами.

Поляки и казаки, провозглашая имя Лжедимитрия, грабили и разоряли области русские; города большей частью сдавались им без сопротивления: Переяславль-Залесский, Суздаль, Владимир и Муром изменили Василию.

К остаткам вольницы, разбитой Воротынским, которая гнездилась около Арзамаса, Алатыря и Ядрина, явились агенты самозванца, и она опять зашумела, снова усилясь всяким сбродом. Пожары сел и деревень, грабежи, бунт мордвы, чуваш, черемис показывали, что около Нижнего Новгорода восстали опять враги Василия или, точнее, враги всякого порядка. Алатырь, Курмыш, Ядрин, Арзамас, Темников и Касимов подпали власти мятежников, которые, грабя и разоряя именем Лжедимитрия, распространяли дух мятежа от Касимова до Вятки.

На запад от Нижнего также все изменило Василию. Волости Стародубская, Ярополчевская, Пурецкая, Лух и Балахна признали самозванца царем; «а не многие грады стояху в твердости: Казань и Великий Новгород, и Смоленск, Нижний, Переяславлъ-Рязанский, Коломна, Царство Сибирское, только городов устояша в твердости», говорит летопись[117]. Нижний Новгород был отрезан от всех мест, преданных Василию.

В конце 1608 года приверженцы тушинского царика — Тимофей Таскаев и боярские дети Елизар Редриков, Лука Синий, Семен Долгий и Иван Гриденьков — явились со своими соумышленниками в Балахну, ласками и угрозами соблазнили балахнинского воеводу Голенищева, посадских старост Кухтина, Суровцова и Добренина, и те целовали крест на верность самозванцу; за ними присягнули и все балахнинцы.

Вскоре после того к Таскаеву и его товарищам присоединились игумен луховской Тихвинской пустыни Иона и московский житель Третьяк Клепиков — агенты самозванца, имевшие от него повеление склонить нижегородцев на свою сторону. Они явно и тайно, лестью и угрозами, старались заманить нижегородцев в свои сети, возмутить их против Василия. Иона писал даже к Иоилю, архимандриту Печерского монастыря, убеждая его принять присягу самозванцу. Иоиль показал письмо Ионы воеводам нижегородским, князю Александру Андреевичу Репнину и Андрею Семеновичу Алябьеву, дьяку Семенову и прочим нижегородцам и с совета всех отказался признать власть Лжедимитрия; в Нижнем все были готовы умереть за Василия.

Иоиль, объясняя это в письменном ответе своем Ионе, предлагал балахнинцам от лица всех нижегородцев восстановить прерванные между ними сношения, а Иону, Клепикова, Таскаева и Кухтина звал в Нижний — «о добром деле говорити». Вот слова Иоиля: «Да ноября ж в 21 день писали мы (нижегородцы), чтоб крестьянская неповинная кровь не лилась, а были бы балахонцы и всякие люди по-прежнему, во единой мысли, и прислали бы балахонцы на договор лучших людей, сколько человек пригоже, а из Нижнего мы к вам пришлем также лучших людей, а говорить бы вам с нами о том, кто будет на Московском государстве государь, тот всем нам и вам государь, а до тех бы мест мы на вас не посылали, и вы к Нижнему ратью не приходили, ездили бы балахонцы в Нижний со всем, что у кого есть, а нижегородцы ездили бы к вам на Балахну, да с нами сослались о добром деле, а не о крестном цалованье»[118].

Но Иона и прочие балахнинские коноводы тушинской партии не только не вздумали ехать в Нижний Новгород для совещаний, но решились силой заставить нижегородцев признать царика. Декабря 2 балахнинцы подступили к Нижнему, в который за день до того явилось подкрепление от боярина Федора Ивановича Шереметева, усмирявшего понизовые города[119]. По приговору горожан воевода Алябьев с нижегородскими дворянами, детьми боярскими, посадскими, вольными людьми, по тогдашнему названию «козаками», немцами и литовцами, жившими в Нижнем, и подкреплением Шереметева ударил на балахнинцев, отогнал их от города и устремился за ними в погоню. Жители села Колосова, также приверженцы самозванца, хотели было преградить ему дорогу, но он разогнал их; также разогнал и другую толпу мятежников, при селе Козине[120].

Не доходя до Балахны версты четыре, 3 декабря Алябьев был встречен Голенищевым с толпами балахнинцев и приверженцами царика. Закипел бой. Балахна запылала, мятежники дрогнули и побежали, оставя в руках нижегородцев знамена, пушки, литавры, а также и предводителей своих — Голенищева, Таскаева, Кухтина, Суровцова, Редрикова, Синего, Долгого и Гриденькова, — которые были отведены в Нижний Новгород и повешены на Нижнем базаре. Балахна, Копосово и Козино целовали крест Василию.

Но только что Алябьев воротился в Нижний, как должен был опять биться с новыми толпами мятежников. Самозванец и Сапега решились разрушить Троицкую лавру и Нижний Новгород, эти две опоры, поддерживавшие колебавшийся престол Василия, или, точнее, спасавшие Россию от конечной погибели. Осадой лавры занялся сам Сапега, а против Нижнего Новгорода послан был князь Симеон Юрьевич Вяземский, год тому назад бывший воеводой в Перми Великой и ревностным слугой Василия. Он принял начальство над вольницей и пошел из Тушина через волости владимирские, суздальские и Муром на Нижний.

Передовые отряды его, к которым присоединились жители Нижегородского уезда, арзамасцы, татары и черемисы, осадили Нижний Новгород 5 декабря. Алябьев со своими ратниками и охотниками сделал на них вылазку, захватил в плен до 300 человек, отбил от Нижнего и преследовал их верст 15; причем также знамена их и литавры достались в его руки. Потом, 10 числа, он снова выступил из Нижнего к селу Ворсме, где гнездилась значительная шайка приверженцев царика; в 5 верстах от этого села он опять разбил их и, овладев Ворсмой, сжег ее. На другой день снова поразил их у Павловского острога, захватил много пленников, отнял знамена и огнестрельный снаряд и тем очистил от вольницы все Березополье[121].

[110] См. летописи Никоновскую и Царственную и Нижегородский летописец.

[111] См. Царственную летопись.

[112] См. Летопись о мятежах и Никоновскую.

[113] См. настольную грамоту нижегородского митрополита Филарета, напечатанную в XVIII томе «Древней Российской Вивлиофики».

[114] См. Нижегородский летописец и III главу 2 части этой книги.

[115] См. Никоновскую летопись и «Историю государства Российского», т. XI, глава 2.

[116] См. Летопись о мятежах.

[117] См. Летопись о мятежах.

[118] См. «Акты исторические», т. II, № 107.

[119] Шереметев вместе с Иваном Салтыковым и Иваном Плещеевым были посланы против бунтовавшей Астрахани. См. Летопись о мятежах.

[120] Села Копосово и Козино в Балахнинском уезде; первое в 11 верстах, второе в 20 от Нижнего. Прежде они принадлежали Троицкой лавре.

[121] См. Никоновскую летопись, «Акты Археографической экспедиции», т. 11—104, «Акты исторические», № 112, 113. Павловский острог — ныне село на берегу Оки, в 70 верстах от Нижнего, Ворсма 12 верстами ближе к Нижнему. Оба эти села принадлежат графу Шереметеву.