Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Симеон, уговаривая нижегородцев сдать город, обещал им безопасность, обещал, что отпустит казанцев немедленно, как скоро сядет на престол отца своего; казанцы говорили, что они, вступив в Нижний, не причинят жителям зла. Симеон подтверждал свои слова клятвой и крестным целованием, а «татарове в том роту пили» по своей вере.

Нижегородцы всему поверили, заключили мир с Симеоном и отворили городские ворота. Но не мир и успокоение принес Симеон с собой в стены отчей столицы, а разорение, плен и смерть: 25 октября 1399 года напомнило нижегородцам те же ужасы, какие испытали они 5 августа 1377 года.

Лишь казанцы вступили в город, начались грабежи и убийства; Симеон, обязанный казанцам возвращением Нижнего Новгорода, не мог защитить нижегородцев от неистовства азиатских варваров, жаждавших крови и добычи; этот несчастный князь, глядя на разрушение своей столицы, говорил несчастным своим подданным, прибегавшим к его защите: «Не аз есмь сотворивый се, но татарове».

Около двух недель неистовствовали казанцы в Нижнем Новгороде и его окрестностях: жгли и грабили дома и церкви, убивали и забирали в плен жителей, и только слух о приближении войск Василия Димитриевича заставил их покинуть Нижний и его пределы. Симеон, лишась в казанцах опоры и, как видно, не получа помощи от нижегородцев, должен был также оставить Нижний и снова бежать в Орду[64].

Княгиня Александра, жена Симеона, и его дети, захваченные Василием Димитриевичем в Нижнем в 1392 году, содержавшиеся несколько времени в одном из городов Московского княжества, нашли средство бежать оттуда; они скрылись в мордовской земле, в селении Цыбирце, где была построена церковь Святого Николая Чудотворца хивинским турком-христианином Хази-Бабою.

Здесь жило несчастное семейство Симеона до осени 1401 года, но убежище его было открыто. Воеводы князя московского Иван Андреевич Уда и Федор Глебович, посланные для отыскания княгини Александры, ограбив ее, отослали в Москву вместе с детьми. Василий Димитриевич заключил княгиню в Москве в доме боярина Белеута.

Узнав об участи своего семейства, Симеон смирился перед великим князем, послал просить у него прощения «и опасной» грамоты; Василий Димитриевич склонился на просьбы посланных Симеоном, дал ему грамоту. Симеон в июле 1402 года явился в Москву «и возма мир» с великим князем, отказался от притязаний на княжество Суздальско-Нижегородское и отправился на Вятку. Огорчение, утраты и скитальческая жизнь еще ранее расстроили его здоровье, на Вятке же болезнь его усилилась: он, прожив там около пяти месяцев, умер 21 декабря 1402 года.

Так кончил жизнь свою самый честолюбивый из сыновей Димитрия Константиновича, испивший до дна чашу горести и унижения и заклеймивший себя, может быть, против воли, клятвопреступлением и жестокостями. Восемь лет скитался он в Орде, восемь лет служил он, как говорит летописец, «непочивая» (неусыпно) четырем ханам: Тохтамышу, Темир-Аксаку (Тамерлану), Темир-Кутлую и Шадибеку, стараясь восстановить Орду против Василия Димитриевича и отнять у него княжество Суздальско-Нижегородское[65]. Княгиня Александра, кажется, умерла в Москве, но год кончины ее не известен.

Василий Димитриевич Кирдяпа, также бегавший в Орду, не участвовал в разорении Нижнего Новгорода в 1399 году; он, полагать надо, ранее того помирился с великим князем и мирно кончил жизнь свою в Городце в 1403 году[66]. Прах его покоится в нижегородском Спасо-Преображенском соборе.

В том же году умер и сын Симеона, Василий Кирдяпа, живший в Нижнем, но тело его не удостоено погребения в главной святыне земли Низовской, усыпальнице независимых князей нижегородских. Василия Симеоновича погребли в соборе Архангельском.

В это время представителями бедствующего дома князей суздальско-нижегородских были: сыновья Бориса Константиновича — Даниил и Иоанн Тугой Лук, сыновья Василия Кирдяпы — Иоанн, Даниил и Юрий, и внук Симеона Кирдяпы, сын Василия Симеоновича — Иоанн Горбатый.

Старший сын Василия Кирдяпы, Иоанн, признав власть князя московского, получил от него во владение Нижний Новгород с титулом великого князя; Юрий и Иоанн Горбатый, последовав его примеру, также смирились перед Василием Димитриевичем; первый жил, кажется, в Суздале, а последний — в Москве.

Но не таковы были прочие потомки Константина Мудрого. Пример Симеона не вразумил их: они все еще надеялись при посредстве Орды, если не побороть Москву и не восстановить княжество Нижегородское в прежнем блеске, то, по крайней мере, мстить Василию Димитриевичу. Сначала убежали в Орду Даниил и Иоанн Борисовичи, а потом племянник их Даниил Васильевич, и так же, как и Симеон, стали служить ханам, вымаливая у них свои отчины и зовя врагов веры на свою родину.

Так шло до 1411 года. В продолжение этого времени престол ордынский переходил от одного хана к другому, которые мало обращали внимания на искательство князей суздальско-нижегородских, но это не избавило Нижний от бедствий и разорения. При нашествии Эдигея на Русь в 1408 году Нижний пострадал наравне с Переяславлем-Залесским, Ростовом, Дмитровском, Серпуховом и Городцом: татары сожгли его, ограбили церкви и монастыри, а жителей частью тирански умертвили, частью увели в плен, гоня их перед собой, как псов, на смычках[67].

Между тем престолом ордынским овладел сын Тохтамыша, Зелени Салтан, друг Витовта Литовского, тестя и недруга Василия Димитриевича и родственника по матери Даниила Борисовича. Витовт искал случая вредить Москве: по его-то проискам князья суздальско-нижегородские получили от Зелени Салтана ярлык на свои отчины. Даниил Борисович как старший в роде Константина объявил себя великим князем нижегородским. Но, кажется, помощь Зелени Салтана ограничилась одним ярлыком, потому что Даниил, как и Симеон, принужден был искать помощи для борьбы с Москвой в князьях болгарских. Владетель Жукотина Талыч и другие соседственные ему князья дали Даниилу ратников и сами пошли с ним на Нижний Новгород.

Василий Димитриевич, узнав о замыслах Даниила, послал против него войско под предводительством брата своего Петра и князей ростовского и ярославского. Счастье на время поблагоприятствовало сыновьям Бориса: войско великокняжеское 15 января 1412 года было разбито близ Лыскова, на Оленьей горе. В этой битве, открывшей Даниилу Борисовичу путь в столицу отца его, пал Даниил Васильевич[68].

Овладев Нижним, Даниил вздумал овладеть и Владимиром, для этого он послал Талыча и боярина своего Семена Карамышева с пятьюстами ратников, из которых половина была русских, а половина жукотинцев. Этот небольшой отряд тайно достиг Владимира и напал на него в полдень, когда владимирцы по русскому обычаю наслаждались послеобеденным отдыхом, а наместник великокняжеский Юрий Васильевич Щека был в отсутствии.

Жукотинцы и ратники Даниила никому и ничему не дали пощады. Сам митрополит Фотий, живший в то время близ Владимира, на святом озере, где была построена церковь в честь Преображения Господня, едва смог спастись от рук их, скрывшись в пустынях сенежских.

Владимир был разграблен и сожжен; пожар в нем был так силен, что на колокольнях растопились колокола. Жукотинцы, по обычаю своему, неистовствовали, тирански умерщвляя жителей; добыча их была так богата, что они делили между собой деньги мерками; из имущества же горожан, которое, грабя, клали «яко сельныя копны», они взяли только золотые и серебряные вещи, да «драгоценный ризы», а прочее все сожгли[69].

Такое опустошение древнего города, с обладанием которым сопряжен был титул великого князя всея Руси, заставляет предполагать, что Даниил действительно руководился только мщением Василию Димитриевичу, мало заботясь о последствиях — о прочности своей власти и о любви народной.

Успехи Даниила были непродолжительны: в августе 1412 года Василий Димитриевич отправился в Орду вместе с князем ярославским Иваном Васильевичем, со множеством бояр и богатыми дарами. Там случилась новая перемена: Зелени Салтан пал от руки брата своего Кирим-Бирдея. Новый обладатель капчакского престола обласкал князя московского, уверив его, что ни Витовт, ни князья суздальско-нижегородские не найдут себе опоры в Орде[70].

После этого князья суздальско-нижегородские не имели уже средств восставать вооруженной рукой против князей московских.

Иоанн Васильевич Кирдяпич продолжал владеть Нижним в качестве присяжника Василия Димитриевича. В 1416 году он почему-то уехал в Москву и там умер в июле следующего года. Тело его привезено в Нижний Новгород и погребено в Архангельском соборе[71].

Ему наследовал сын его Александр Брюхатый, живший в Москве с 1414 года. Этот князь, как видно из актов того времени, также именовался великим и нижегородским и даже ссорился с Василием Димитриевичем, а потом, 5 февраля 1419 года, женился на его дочери Вассе, или Василисе. Он умер в том же году[72].

Иоанн Борисович приехал в Москву вместе с Иоанном Кирдяпичем, а в 1417 году явился туда и сам Даниил Борисович, но недолго ужился в мире с великим князем. Да и мог ли честолюбивый сын честолюбивого Бориса Городецкого, возросший среди смут и ненависти к Дому Калиты, считавший род князей московских ниже своего рода, терпеливо сносить над собой первенство Василия Димитриевича? Прожив около года в Москве, он опять бежал в Орду; с ним бежал и Иоанн Борисович[73].

Василий Димитриевич, вероятно, уверенный в расположении к себе хана и зная бессилие Даниила и Иоанна, не думал гневаться или, по крайней мере, не показывал виду, что гневается на них за побег, потому что в ту же зиму выдал, как сказано выше, дочь свою за Александра Брюхатого, а по смерти его — за Александра Взметня, сына Даниилова. Вероятно, умный князь московский хотел, как и отец его, посредством брачных связей ослабить наследственную ненависть Домов Калиты и Константина.

Александр Даниилович также носил титул князя суздальско-нижегородского; у него не было детей, но у Вассы был от Александра Брюхатого сын Симеон, который умер бездетным между 1434 и 1440 годами, а Взметень — несколько позднее[74].

Между 1423 и 1442 годами Даниил опять являлся в Нижнем, раздавал жалованные грамоты, в которых именовался великим князем нижегородским, но, кажется, в сущности не имел никакого значения ни в Орде, ни на Руси. Карамзин полагает, что этот лицемерный повелитель княжества Нижегородского даже бил монету со своим именем. Как провел Даниил остаток дней своих, когда и где сложил свою буйную голову из летописей не видно[75].

Иоанн же Борисович умер в 1448 году; гробница его находится в нижегородском Преображенском соборе. После него никто уже из князей суздальско-нижегородских не удостоился погребения в этой главной святыне земли Низовской. Этот князь враждовал против Василия Димитриевича, кажется, не по собственному убеждению, а только увлекаясь примером брата. Он вторично воротился из Орды, полагать надо, ранее Даниила, и впоследствии верно служил князьям московским, славясь как герой и на поле брани и за братиной крепкого меда[76].

Со времени падения самостоятельности княжества Нижегородского до смерти Василия Димитриевича, в Нижнем, кроме бедствий, причиненных ему честолюбием потомков Константина и нашествием Эдигея, были еще следующие замечательные происшествия: в 1396 году была такая сильная буря, что подняло и унесло из виду человека с телегой и лошадью; на другой день лошадь нашли за Волгой, но человека и телегу не отыскали[77]. В 1422 году, во время повсеместного голода, Нижний пострадал более других городов Руси; в нем недостаток хлеба был ощутительнее, чем в прочих местах: оков ржи (8 осьмин)[78] тогда стоил в Москве рубль, в Костроме — два, в Новгороде Великом — шесть, а в Нижнем — девять рублей, т. е. около одного фунта и семи осьмых серебра. Нижегородцы принуждены были питаться травой, древесными гнилушками и даже мертвечиной — смертность была необыкновенная[79]. В том же году, как и за пятьдесят семь лет до того, оползла гора около Благовещенского монастыря и засыпала сто пятьдесят дворов с людьми и животными[80].

[64] См. Нижегородский летописец и Троицкую летопись. В последней это событие отнесено к 1395 году.

[65] См. Троицкую летопись. Где покоится прах Симеона, неизвестно. В нижегородском Преображенском соборе есть гробница, в которой, как говорит надпись, будто бы погребен Симеон Кирдяпа; но это неверно: в ней лежит тот князь Симеон, который пал в Запьянской битве. См. выше прим. 46.

[66] См. Троицкую летопись.

[67] См. Троицкую летопись.

[68] См. Нижегородский летописец и Троицкую летопись. Карамзин, придерживаясь последней, говорит, что битва на Оленьей горе была за год до того времени, как Зелени Салтан объявил Даниила и его брата законными наследниками княжества Нижегородского. См. «Историю государства Российского», т. V, стр. 198.

[69] См. Нижегородский летописец и Никоновскую летопись.

[70] См. Никоновскую летопись.

[71] Впрочем, это одна догадка: в Троицкой летописи о погребении Иоанна Васильевича Суздальского сказано только: «…и положиша его в церкви Архангела Михаила», а где, В Москве или Нижнем, не объяснено.

[72] О титуле Александра Брюхатого и ссоре его с великим князем см. «Акты Археографической экспедиции», т. I, № 17, а о женитьбе и смерти — в Троицкой летописи, где дочь Василия Димитриевича названа Василисой.

[73] См. Троицкую летопись и «Акты Археографической экспедиции», т. 1, № 18.

[74] См. Троицкую летопись и в I томе «Собраний актов исторических» грамоту Василия Темного, данную Спасо-Евфимиевскому монастырю. Из последней видно, что и Васса умерла ранее 1440 года. Троицкая летопись первого мужа Вассы, Александра Брюхатого, называет сыном Ивана Борисовича Туголукого, но в одном списке родословной книги, которым пользовался господин Мельников при составлении статьи «Утвари в селе Медведеве» (См. «Нижегородские губернские ведомости», 1846, № 46), сказано: «А князь Даниилов сын Борисовича, князь Александр, прозвище ему Взметень, бездетен, а была за ним дочь великого князя Василия Димитриевича Васса, а наперед того была за князем Александром Ивановичем за Брюхатым, за князем Васильевым, внуком Кирдяпиным». Последнее показание, кажется, вероятнее, иначе бы Васса была в замужестве за двумя двоюродными братьями.

[75] См. Никоновскую летопись, Нижегородский летописец, «Энциклопедический лексикон», т. XV, стр. 338, синодик нижегородского Печерского монастыря, 1648, «Историю государства Российского», издание третье, т. V, прим. 118 и «Акты Археографической экспедиции», т. I, № 18.

[76] См. «Историю государства Российского», т. V и VI и надпись на гробнице Иоанна Борисовича.

[77] См. Нижегородский летописец и Никоновскую летопись.

[78] Около 8,4 гекталитра. — Ред.

[79] См. Нижегородский летописец. Карамзин говорит, что в Нижнем оков ржи продавался только по 6 рублей. См. «Историю государства Российского», т. V, стр. 210.

[80] См. Нижегородский летописец.