Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По смерти его, бояре, жившие при нем, уехали в Тверь, где в то время княжил двоюродный брат его Михаил Ярославич; но те бояре, которые управляли от него в Нижнем Новгороде, вздумали и после того пользоваться правами правителей. Нижегородцы взволновались: они, покорные князьям своим, не хотели нести на себе воли бояр умершего владетеля, которого имя было ненавистно как разорителя своего отечества. Собралось вече, и его приговор решил избить бояр Андреевых, которые, как можно предполагать, были отчасти похожи на своего князя, и их избили. Но и вечники не сносили голов своих: Михаил Суздальский в следующем году, возвратясь из Орды, где получил в свое владение пригородки суздальские, казнил вечников смертью[24].

По смерти Михаила Суздаль достался брату его Василию. У Василия было два сына, Александр и Константин. Александр вступил на престол суздальский по смерти отца, в 1309 году, но сначала не владел Нижним, который принадлежал великому князю владимирскому Георгию (Юрию) Данииловичу. Александр получил Нижний в свое владение едва ли не по занятии престола владимирского Иоанном, в 1328 году. Этот князь умер бездетным в 1332 году. В управление Георгия был в Нижнем Новгороде пожар, в 1312 году, истребивший весь город; а в конце княжения Александра, между 1328 и 1330 годами, исполнилось предположение основателя Нижнего Новгорода: св. Дионисий построил нижегородский Печерский монастырь[25].

После Александра Суздаль достался брату его Константину, но также без пригородков. До 1340 года Нижним владел Симеон, сын Калиты, впоследствии известный под именем Гордого. В 1340 году, когда, по смерти Иоанна, почти все князья русские ездили в Орду, Симеон получил ярлык на великокняжество Владимирско-Московское, а Константин — на Суздальско-Нижегородское. Но честолюбивый Константин не очень-то был доволен этой милостью хана и возвышением Симеона: он едва ли еще и в 1340 году не мечтал о престоле владимирском — синониме старейшинства между князьями, которого искал впоследствии у Джанибека.

Симеон, вполне обладая духом государя, старался более и более ограждать волю удельных князей, низводя их со степени равных себе на степень своих подручников, чем упрочивал и личное свое значение, и силу Москвы.

Честолюбивый Константин, видя, что дом князей московских, укрепляясь на престоле владимирском, стремится к первенству и преобладанию над прочими княжескими домами, и опасаясь за права свои и независимость княжества Суздальского, отчасти утратившего прежнее значение свое, решился основать новое княжество, которое бы, если не превосходило Москву в блеске и величии, то, по крайней мере, могло равняться с нею[26].

Глава третья. НИЖНИЙ НОВГОРОД — СТОЛИЦА ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА НИЖЕГОРОДСКОГО (1350–1392)

В 1350 году Константин Васильевич перенес престол свой из Суздаля в Нижний Новгород и подчинил себе часть земель мордовских; но как более мудрый властитель, чем завоеватель, он расширил пределы своего владения не мечом и огнем, а мирным заселением земель мордовских русскими людьми, выведенными им из Суздаля и вызванными из прочих княжеств. На зов Константина народ спешил со всех сторон, вероятно, потому, что этот князь, как сказал впоследствии летописец, «княжил честно и грозно, бороня вотчину свою от татар и от сильных князей». Константин всем пришельцам дал волю выбирать места для поселения по желанию, и пришельцы занимали сельбища мордовские по рекам Волге, Оке и Кудьме, в пределах нынешних уездов Нижегородского и Горбатовского.

В новой столице своей Константин в 1350 году заложил храм Боголепного Преображения и окончил его в 1352 году. В этой главной святыне земли Низовской Константин поставил древний образ Спаса, писанный в Греции, который принес из прежней столицы своей, Суздаля. В этом же году, кажется, женился старший сын его Андрей на тверской уроженке Анастасии. Так Нижний Новгород стал столицею вновь основанного независимого великого княжества, которое несколько времени не уступало в блеске и силе великому княжеству Владимирско-Московскому; только кафедра епископов, с 1276 года именовавшихся суздальскими, новгородскими (т. е. нижегородскими) и Городецкими, по-прежнему оставалась в Суздале[27].

Кроме Нижнего Новгорода, столицы, и городов Суздаля и Городца в Нижегородском великом княжестве были еще три пригородка: Бережец на Клязьме, Юрьевец на Волге и Шуя. Самое княжество имело следующие пределы: от независимой мордвы его отделяли реки Теша и Вад, от княжеств Муромского и Стародубского — реки Ока и Клязьма. Все Поволжье, от Юрьевца до устья Суры, и берега Суры до рек Киши и Алгаша, принадлежали также Константину, а от этих рек границы княжества Нижегородского проходили берегами Пьяны до Вада. От области Городецкой, иначе называемой Белогородской, владения Константина простирались к западу, занимая нынешние Шуйский и Суздальский уезды и северную часть Вязниковского. От владимирско-московских земель область Нижегородская отделялась теми же рубежами, которыми ныне отделяется уезд Суздальский от уездов Владимирского и Юрьевского[28].

В 1353 году умер Симеон. Новгородцы, не любившие его за самовластие, желали видеть на престоле владимирском Константина. Они, полагая, что князь нижегородский будет снисходительнее к Новгороду, чем князья московские, предложили ему искать у Джанибека престол владимирский, обещая в этом случае свое содействие. Константин, с удовольствием приняв их предложение, столь согласное с его честолюбивыми видами, поехал в Орду, куда ходатайствовать за него новгородцы отправили боярина своего Семена Судакова. Однако хан склонился на сторону Иоанна Московского, отдал ему престол владимирский. Константин не мог этого простить Иоанну до самой смерти и помешал князю московскому наказать новгородцев за происки их в Орде. Почувствовав приближение смерти, Константин принял иноческий образ и схиму. Он скончался 21 ноября 1355 года. Тело его положено в нижегородском Спасо-Преображенском соборе. Константин женат был дважды; первую супругу его звали Анной, она была родом гречанка, скончалась же в иночестве под именем Елены. От второй супруги его, которую звали Еленой, у него было, кроме Андрея, еще три сына: Димитрий-Фома, Борис и Димитрий-Ноготь. Борис был женат на дочери Ольгерда Литовского, Агриппине, а жену Димитрия-Ногтя звали Марией[29].

Андрей Константинович немедленно по смерти отца отправился в Орду с дарами Джанибеку для получения от него ярлыка на владения суздальско-нижегородские. Хан принял его благосклонно и летом 1356 года отпустил его на Русь с честью и ярлыком на владение Нижним, Суздалем и Городцом. Оставив, по примеру отца, столицей Нижний Новгород, Андрей дал уделы братьям: Димитрию-Фоме — Суздаль, Борису — Городец с Поволжьем и берегами Суры; Димитрий-Ноготь, кажется, не получил никакого удела и жил в Суздале[30].

Андрей, чтобы более упрочить власть свою и оградить владения свои от властолюбия Москвы, часто ездил в Орду, где кипели смуты и один честолюбец входил по трупу другого на окровавленный престол Батыя[31]. Задабривая лестью и золотом каждого нового владетеля Орды и их вельмож, Андрей и сам не раз был близок к смерти: в 1359 году он едва не погиб при волнениях, бывших в Орде по смерти Бердибека и потом Кулпы; смуты Мамая также застали его в Орде, которую он и поспешил оставить; новая опасность ждала его на дороге: какой-то князь Ратихоз со своей шайкой напал на него, но Андрей мужественно отразил разбойника и благополучно достиг своих владений[32]. Все переменные ханы и их вельможи, вероятно, за щедрые подарки любили и уважали Андрея более, чем князей московских. Убийца Кулпы, Неврус, по смерти Иоанна Иоанновича, сам предложил Андрею престол владимирский. Этой благосклонностью хана Андрей был отчасти обязан новгородцам, которые хлопотали за него в Орде из своих видов. Андрей, не так честолюбивый, как отец его, был доволен своим владением и отказался от предложения хана в пользу брата своего Димитрия-Фомы, который был с ним в Орде. Хан беспрекословно исполнил умеренное желание Андрея, утвердив Димитрия на владимирском престоле.

И Владимир, и Новгород были рады новому князю; первому Димитрий обещал возвратить прежний блеск, а последнему дал полную свободу в правах его, предоставя себе лишь одни княжеские доходы[33]. Два года владел Димитрий Константинович престолом владимирским. Самым замечательным происшествием этого времени для Нижнего Новгорода было разграбление ушкуйниками летом 1360 года областей болгарских.

Ушкуйники были ничто иное, как лихая молодежь новгородская. В то время, когда маститое вече Господина Великого Новгорода не видело ниоткуда грозящей опасности, или, не находя нужным громить ливонцев, шведов, ямь и корелу, предавалось мирным занятиям, люди молодые, привыкшие к битвам и грабежу, скучали бездействием, а от нечего делать собирались шайками, выбирали себе начальников из аристократов новгородских, также, разумеется, молодых, садились в легкие ушкуи и спускались вниз по Мологе и Волге. Удальство, добыча — вот была единственная цель их. Они грабили всех, кого только могли: били татар, захватывали и жгли суда купцов азиатских, пепелили города по Волге и Каме, проникали даже в земли сибирские, слух о богатстве которых распалял их ненасытную жадность. Вече новгородское смотрело на это сквозь пальцы, как на дело, не стоящее особого внимания, на обыкновенную забаву молодости.

Но не так думал о том грозный Хидырь (Хидырбек): он потребовал у князей русских удовлетворения за разграбление ушкуйниками областей Болгарии, потому что болгары были тогда в зависимости от Орды. Димитрий и Андрей Константиновичи и Константин Ростовский, боясь гнева грозного владыки Орды, съехались в Костроме судиться с болгарами в присутствии послов ханских. Болгары получили удовлетворение: зачинщики грабежа городов их были им выданы[34].

Между тем бояре московские, руководимые св. Алексием Митрополитом, хотя благословившим Димитрия Константиновича на престол владимирский, но искренно преданным Дому Калиты, вступились за права своего юного князя; они явились с ним в Сарай, куда также явились и послы Димитрия Константиновича. Амурат (Мюрид), — тень ханской власти на престоле сарайском — признал права десятилетнего Димитрия Иоанновича законнее прав Димитрия Суздальского, и внук Калиты получил ярлык на престол владимирский. Но Димитрий Константинович, зная бессилие сарайского хана, не подумал слушаться его воли. Тогда бояре московские, взяв юных князей своих Димитрия и Иоанна Иоанновичей и двоюродного брата их Владимира Андреевича, явились с ратью под Владимиром. Димитрий Константинович, не ожидавший таких решительных мер со стороны Москвы, бежал в Суздаль, но не оставил надежды обладать Владимиром. Он также выхлопотал себе ярлык у Амурата и снова явился во Владимир. В свою очередь, теперь московцы не уважили ярлыка хана сарайского, потому что хан Абдул — творение темника Мамая — утвердил Димитрия Иоанновича на престоле владимирском. Снова двинулась рать московская на князя суздальского, и снова Димитрий-Фома бежал в удел свой. Но на этот раз тем дело не кончилось: рать московская вступила в земли суздальские, предавая их опустошенью. Стесненный Димитрий Константинович вынужден был не только совершенно отказаться от Владимира, но оставить Суздаль и искать убежища у брата Андрея в Нижнем Новгороде[35].

Андрей по умеренности своей, а может быть, и по расчету, предоставив право на престол владимирский Димитрию-Фоме, не помогал ему в борьбе с Москвой оружием и продолжал мирно и тихо княжить в своих владениях, украшая и укрепляя свою столицу, в которой в 1359 году построил каменную церковь Архистратига Михаила «близь двора своего»[36], кажется, в память избавления своего от опасности, которой подвергался в тот год в Орде. Андрей вполне, как и Константин, если не более, умел поддержать блеск нижегородского престола: ему, как и князю московскому, служили князья безудельные; все владетели, притесняемые Москвой, искали убежища в его столице, в том числе и князья Димитрий Галицкий и Иван Стародубский, выгнанные из своих уделов Димитрием Иоанновичем или его руководителями. Андрей, имея таких сподручников, хотел еще более усилить блеск своей столицы; для этого он перевел епископа Алексия из Суздаля в Нижний Новгород[37].

Так, почти во всем равняясь князьям владимирско-московским, Андрей только не подражал им в соединении уделов, быть может, потому, что не имел детей. Княжение его продолжалось десять лет и могло бы почесться самым счастливым для княжества Нижегородского, если бы в конце не омрачилось карой небес — моровым поветрием, занесенным в Нижний Новгород купцами и путешественниками из Бездежа[38]. Больные харкали кровью или страдали железами и умирали в один и не далее как в три дня по начале болезни. Язва так была сильна, что в Нижнем Новгороде умирало от 20 до 100 человек в день, тогда как все-то народонаселение его состояло едва ли из 9000 жителей обоего пола. Не один Нижний пострадал от этого бича Господня: Рязань, Коломна, Переяславль, Москва, Тверь, Владимир, Можайск, Суздаль, Дмитров и Волок Ламский также сделались его жертвами. К этому несчастью присоединилось другое, не менее ужасное: сделалась засуха, леса и болота воспламенялись сами собой, воздух заразился гарью, маленькие речки пересыхали, в больших снула рыба. «Бысть знамения на небеси, облака кровавы и черные являхуся, и мгла стояла три месяца, тогда людям бысть тягостно и скорбно»[39]. Все думали о смерти, и в это тяжкое время набожный Андрей, «честный и благородный, кроткий и тихий и смиренный, многодобродетелъный»[40], скорбя о бедствиях своих подданных, заболел, принял иноческий чин и скончался 5 июня 1365 года. Он погребен подле отца своего в Спасо-Преображенском соборе.

По старшинству следовало бы занять престол нижегородский Димитрию-Фоме, в это время находившемуся в Суздале, но его предупредил Борис: явясь в Нижний Новгород, он занял престол нижегородский. Димитрий-Фома, не желая уступить ему своих прав, послал сыновей своих, Василия Кирдяпу и Симеона, для переговоров с ним и в Орду для получения ярлыка.

Борис не пустил племянников в стены нижегородские, и тогда Василий отправился к хану, а Симеон воротился к отцу. Вскоре за тем Димитрий с матерью своей Еленой и епископом Алексием явился под Нижним Новгородом, но Борис пустил в захваченную столицу только епископа и, как ни увещал его Алексий, он был непреклонен: не уступал престола нижегородского и не хотел видеть ни Димитрия, ни матери своей.

Скоро посол ханский привез ярлык и торжественно возвел Бориса на престол нижегородский. Но так как в Орде ханы сменялись быстро один за другим, то Василий Кирдяпа успел выпросить у преемника Амурата Озиза, или Азиза, ярлык для отца не только на княжество Нижегородское, но даже и на престол владимирский.

Димитрий Константинович не думал уже спорить о Владимире с Москвой: он знал по опыту ее силу, знал и бессилие Орды, которая, кроме ярлыка, ничем более не могла поддержать даваемого ею права на престолы. Поблагодарив хана, Димитрий решился прибегнуть к великодушию юного Димитрия Московского: отослал к нему ярлыки и просил у него защиты против несправедливости Бориса.

Князь московский, приняв сторону бывшего своего соперника, послал сказать Борису, чтоб он отдал Нижний Новгород старшему брату; но не таков был властолюбивый зять Ольгерда, чтоб повиноваться приказаниям князя, которого считал себе равным. Неизвестно, что бы произошло, если бы князья суздальский и городецкий стали собственными силами оспаривать друг у друга права на Нижний Новгород: едва ли бы настойчивый Борис не успел удержать за собой престол нижегородский; но у Димитрия-Фомы в Москве находился, может быть, без его ведома, сильный покровитель, св. Алексий Митрополит.

Этот святой иерарх, глава Российской Церкви, преданный Дому Калиты, жаждущий славы и величия Москве, муж государственный, глубокий политик, был ревностный поборник единодержавия, в котором видел он единственное средство к избавлению Руси от постыдного иноплеменного ига, и потому, следуя политике Калиты, он изыскивал все средства, чтоб ослаблять силу князей, которые были почему-либо опасны Москве.

Бывая в Нижнем Новгороде во время проездов своих в Орду и из Орды, св. Алексий имел случай изучить характеры сыновей Константина, Димитрия-Фомы и Бориса. У последнего он даже крестил сына Иоанна, известного впоследствии под прозванием Тугой Лук, и видел, что Димитрий, уступивший два раза силе Москвы, имел менее самостоятельности в характере и менее честолюбия, чем предприимчивый и властолюбивый Борис, связанный родством и дружескими отношениями с Литвой, неприязненной Москве.

Вследствие этого св. Алексий начал действовать в пользу князя суздальского. Первым делом его было удалить от Бориса суздальского епископа Алексия, который, кажется, более держался стороны Бориса, чем Димитрия, а потом св. Алексий послал в Нижний Новгород, разумеется, с согласия Димитрия Иоанновича, св. Сергия, знаменитого игумена Радонежского, дав ему два повеления: явное — склонить Бориса к уступке престола брату и тайное — запретить богослужение в Нижнем, если Борис будет упорствовать.

Осенью 1365 года явился св. Сергий во дворце князя нижегородского, но кроткий голос его был «гласом вопиющаго в пустыне». Борис не внимал увещаниям святого старца, не хотел выпустить Нижнего из рук своих. Св. Сергий стал звать его на суд князя московского.

«Князей судит Бог, а не князь московский», — надменно ответил ему Борис, и тем ясно выказал весь свой характер и свои будущие отношения к Москве.

Тогда св. Сергий именем митрополита приказал затворить храмы нижегородские, что было уже легко исполнить, потому что епископ Алексий, лишенный епархии, оставил Нижний. Иначе он мог бы, если не совсем, то на время, остановить распоряжение игумена.

Борис и при этой духовной каре, столь страшной в XIV столетии, остался непреклонен. Святой Сергий удалился обратно в свою обитель и на пути основал во владениях нижегородских пустынь близ Гороховца, на берегу Клязьмы.

[24] См. Нижегородский летописец.

[25] См. Нижегородский летописец, летописи Воскресенскую и Львовскую, «Описание нижегородского Печерского монастыря» сочинения Добротворского и III главу 2 части этой книги.

[26] См. Нижегородский летописец и Ростовскую летопись.

[27] См. Нижегородский летописец и Никоновскую летопись.

[28] Бережец — ныне село Бережны Владимирской губернии Гороховецкого уезда; Шуя и Юрьевен уездные города: первый Владимирской губернии, второй — Костромской; река Вад течет в Арзамасском уезде; она впадает в Тешу. По левой стороне Волги граница Нижегородского княжества проходила до рек Унжа и Ветлуга, но там было мало народонаселения.

[29] См. Нижегородский летописец, Троицкую, Новгородскую и Никоновскую летописи; «Историю государства Российского», т. IV, прим. 376 и 377; надпись на гробнице великой княгини Анны в нижегородском Преображенском соборе и статью господина Шаганова «О древних гробницах в Суздале» в «Нижегородских губернских ведомостях», 1847, № 40.

[30] Димитрий-Ноготь при нашествии Булат-Темира на области нижегородские, в 1366 году, жил в Суздале, где впоследствии, как надо полагать, и скончался в иночестве под именем Дионисия. Год кончины его и место погребения неизвестны. Супруга Димитрия-Ногтя Мария, в иночестве Марина, скончалась в 1362 году; тело ее погребено в Суздале, в женском монастыре — ныне приходская церковь Св. Александра Пертского. См. Троицкую летопись и статьи Мельникова «Нижегородское великое княжество» и «О месте погребения великого князя Димитрия Константиновича» и господина Шаганова: «О древних гробницах в Суздале» в «Нижегородских губернских ведомостях», 1847, №№ 7, 32 и 40.

[31] По смерти Джанибека престол сарайский занял сын и убийца его Бердибек, но и он был убит вместе с любимцем своим Товбулием, который присоветовал ему убить отца и двенадцать братьев. Потом сел на царство ордынское Кулпа; его владычество продолжалось всего пять месяцев: он убит Неврусом, а Неврус убит Хидырем, Хидырь же пал от руки сына своего Темир-Ходжи. Темник Мамай, убив этого отцеубийцу и провозгласив ханом Абдула, перешел с ним с луговой стороны Волги на горную. В то же время явился еще претендент на престол сарайский, какой-то Кильбидек, выдававший себя за сына Джанибека, но также был убит. В Сарае же заперся вместе с несколькими вельможами брат Хидыря, Амурат; его также называют Муратом и Мюридом. Все поименованные убийства произошли в течение четырех лет — с 1357 по 1361 год. См. Степенную книгу, «Историю государства Российского», т. IV, гл. XI и XII, и «Историю» Устрялова, ч. 1, стр. 261.

[32] См. летописи Лаврентьевскую и Никоновскую и Софийский временник.

[33] См. летописи Никоновскую и Ростовскую.

[34] См. летописи Никоновскую и Архангельскую. В последней сказано, что начальника ушкуйников звали Анфимом Никитичем. Ушкуями, или вушкуями, назывались легкие лодки.

[35] См. Никоновскую летопись.

[36] См. Нижегородский летописец.

[37] См. Никоновскую летопись.

[38] Город Бездеж был в земле Ясской, ЯССЫ же жили между морями Черным и Каспийским. См. «Историю государства Российского», т. IV, стр. 215, и прим. 147.

[39] См. Никоновскую летопись.

[40] См. Степенную книгу.