О природе смеха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То есть имеется в виду, что «веселым» может считаться только эрегированный пенис. Ср. также:

Подобного рода идея прослеживается и в представлении о «веселых днях» как о времени, когда половой член почти постоянно находится в возбужденном состоянии. Таким периодом в жизни мужчины является молодость:

«Веселые молодцы», часто упоминаемые в фольклоре, напр.: «Веселой молодец — не утеха ли то?» (РЭФ 1995: 39), — это, по сути дела, молодые парни. Народное мнение вменяет им постоянную сексуальную озабоченность. С другой же стороны, молодежи присуща и повышенная смешливость, то есть способность смеяться по малейшему поводу. Отсюда вытекает тождество: молодость = веселость = смешливость = сексуальность.

Однако «веселыми» могут быть и старики. О таком старике говорится в «заветной» сказке «Доброй отец»:

В одной деревне жил веселой старик. У него были две дочери — хорошие девицы. Звали их подруги и привычны были к ним на поседки сходиться. А старик и сам был до девок лаком, завсегда по ночам, как только они уснут, то и почнет щупать, и какой подол ни заворотит — ту и отработает; а девка всё молчит, такое уж заведение было (Афанасьев 1997: 91—92).

Таким образом, «веселость» старика заключалась в его неугасшей половой потенции.

Ср. также песню о веселом монахе:

Из всех времен года самым веселым считается весна. Вместе с тем это — пора любви. В фольклоре она именуется — «ебливая весна» (Волков 1999/ I: I № 168), так как многие живые существа стремятся в это время к совокуплению: «Виноват весенний зуд — / Где ни глянешь — там ебут» (Там же: I № 2184).

Мечта о веселом будущем оборачивается мечтой о сексуальной свободе:

В заключение отметим, что словами «веселье» и «радость» в старину называли свадьбу (Даль 1880—1882/I: 186; Там же/IV: 8) — ритуал, в котором центральное место занимал (и продолжает занимать) половой акт новобрачных.

1.5. Физиологическое родство смеха и секса

В ряде описаний физиологии смеха можно встретить аллюзии на секс (как умышленные, так и неумышленные). Если же присмотреться внимательней к механизмам проявления смеха и полового возбуждения, то черты их физиологического родства становятся совершенно очевидными.

Например, общеизвестен факт, что смех можно вызвать щекоткой. Щекотка при этом обычно рассматривается как шутливое действие.

В то же время щекотка способна выступать и в качестве стимулятора полового возбуждения:

Здесь мы снова касаемся темы эрогенных зон — щекочат с сексуальной целью, как правило, именно эти места: грудь, низ живота, бедра и т. д. Особой чувствительностью к щекотке обладают половые органы.

Действие щекотки пытались объяснить и исследователи смеха и сексологи. Так, Гавелок Эллис, касаясь темы щекотки, высказывал следующее мнение: если не брать в расчет чувство комического, то можно заключить, что существует более чем аналогия между смехом и феноменом сексуального набухания и спада набухания (sexual tumescence and detumescence) (см.: Ellis 1936/II: I 14). В тех случаях, когда щекотка приложена к половой сфере, вместо смеха будет иметь место тенденция к оргазму (см.: Там же: 15){23}.

Эллис полагает, что обостренное восприятие щекотки особенно характерно для молодежи, еще не вступившей в половые отношения. В эту пору щекотка может быть источником острого наслаждения. Ученый приводит в пример молодую женщину, которая, будучи на выданье, просила свою младшую сестру щекотать ей ноги, пока та не уставала. С началом половой жизни возбудимость от щекотки уменьшается. В Исландии по реакции на щекотку делали вывод о невинности юношей и девушек (см.: Там же: 18)^{24}.

Попробуем в свете изложенного выше дать толкование следующей частушке:

Свидетельствует ли здесь о целомудренности повышенная чувствительность к щекотке героини частушки?

Вряд ли можно определенно ответить на этот вопрос. Ведь прикосновение к эрогенным зонам — а грудь является таковой — одновременно возбуждает половое желание, и в подобном случае не исключено, что боязнь щекотки оборачивается на поверку просто завуалированным признанием в легкой половой возбудимости.

Видимо, «боится щекотки» и героиня следующей частушки:

Данный смех уже явно сексуального свойства, его еще называют «постельным смехом»^{26}.

Как правило, женщины больше боятся щекотки, чем мужчины. Отметим также, что тот, кого щекочут, играет в этом процессе женскую роль, а нападающий — мужскую.

Еще о щекотке:

Здесь конечным результатом щекотки явились беременности, хотя, возможно, им предшествовал и смех.

В следующем тексте под щекоткой предполагается сам половой акт:

В подобных образах щекотания-совокупления вульва женщины выступает в виде объекта щекотки, а мужской половой член — субъекта. Отсюда названия последнего: «щекотун», «щекотгиъник» (Русский мат 1994: 58). Аналогичного рода идею, только уже через связь со смехом, отражает именование маленького пениса словом «хохотунчик» (Русский мат 1996: 273).

Обратим также внимание на следующее обстоятельство. И половая возбудимость, и щекотливость в значительной мере обуславливаются чувствительностью кожи, а она у современного человека стала более тонкой и менее волосистой, чем у его первобытных предков.

Характерно, что половое желание нередко изображается в фольклоре словами «чешется» (см. выше), «свербится»^{27}. При ощущениях подобного характера (откуда бы они ни исходили) на лице человека иногда возникает мимическое выражение, очень похожее на улыбку. Если же ему начинают чесать зудящее место, то у него действительно появляется блаженная улыбка. Эта улыбка может сопровождаться легким стоном или опять же звуками «го-го-го». Иначе говоря, от таких действий человек испытывает удовольствие. В «заветной» сказке «Чесалка» работник «чешет» поповну своей «чесалкой» (пенисом): «Легла попова дочка, он начал ее чесать (насквозь пизду), да и промахнул ее как следует. Встала поповна и говорит: “Какая славная чесалка!”»^{28} (Афанасьев 1997: 120). Гавелок Эллис находит сходными ощущения при почесывании, облегчающем зуд, и при оргазме (см.: Ellis 1936/II: I 15)^{29}.

Примеров, где о коитусе говорится как о радости и наслаждении, великое множество и в фольклоре, и в литературе{30}. Однако и смех тоже часто расценивается как удовольствие. Все люди любят посмеяться. На это указывает Л. В. Карасев: «Смех рождает приятное ощущение, и оттого мы с неохотой расстаемся с ним, держа его “на привязи” повторяющихся взрывов и продлевая таким образом чувство удовольствия, насколько это возможно» (Карасев 1993: 122).