О природе смеха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ср.:

(Возможно, эта частушка исполнялась с жестом, при котором рукой указывались соответствующие части тела. Рука в таком случае постепенно спускалась сверху вниз. Иначе трудно понять, при чем здесь пупок.)

И уже совершенно очевидно значение смеха женщины, когда она сама инициирует половой акт.

В этом отношении показательно поведение профессиональной жрицы любви — проститутки. Зазывая мужчину, она зачастую громко смеется и вообще ведет себя вызывающе-весело. Отсюда одна из ее характеристик: «женщина веселого поведения». Женский смех стал также постоянным атрибутом «веселого дома» — места, где всё крутится вокруг секса. Ср.:

Опытной жрицей любви показывает себя императрица Екатерина, героиня эротической поэмы «Григорий Орлов»:

Любопытно, что в справочнике «Сексология» в статье «Соблазн» есть следующие строчки, своего рода наставление для женщин: «Действенное оружие женщины — смех (курсив мой. — В. З.). В обольстительном, кокетливом, радостном, загадочном, грустном или мимолетном смехе таятся неограниченные возможности» (Сексология 1995: 281). Учитывая название статьи, смех здесь недвусмысленно рекомендуется в качестве средства обольщения мужчины.

Видимо, Церковь тоже рассматривала смех преимущественно под сексуальным углом зрения, иными словами — не видела особой разницы между ним и «ржанием».

Например, в сборнике «Правила святых (отец) о епитимьях» (XVI в.) фигурирует такой пункт:

«Грех есть рассмеяться или подмигнуть чужой жене с похотью. Епитимья — 2 дня, поклонов — по 7 на день» (А се грехи 1999: 48). Следуя требнику того же столетия, должно каяться в числе разных прегрешений «в смеянии многом и до слез, и плоти люблении...» (Там же: 93).

В первом случае образ смеха совершенно параллелен образу «ржания» в сказке о «ржущем» попе, во втором — смех и секс стоят рядом в списке грехов^{11}.

Помимо формулы-рифмы «хохочет — хочет» в фольклоре часто можно встретить еще одно сближение смехо-сексуального рода — «ебаться — смеяться»:

Идет ли здесь речь о смехе во время полового акта? По мнению Вильгельма Райха, смех не характерен для коитуса:

Люди, обладающие оргастической потенцией, никогда не разговаривают и не смеются во время полового акта. Я не говорю о нежных словах. Как разговор, так и смех указывают на нарушение способности отдаваться, которая является предпосылкой безраздельного погружения в поток чувства удовольствия (Райх 1997: 86).

Относительно данного спряжения можно сделать такое предположение. Все приведенные выше примеры не следует понимать буквально. То есть смеются не прямо во время совокупления, а вообще когда предаются любовным утехам.

Однако подобный ход мыслей не соответствует, например, следующему фольклорному образу (текст — из песенного сборника ХVIII века):

Здесь уже совершенно недвусмысленно изображается смех во время полового акта. И хотя речь идет о животных, в подобных случаях часто подразумеваются люди (ср.: «повел курку во терем, бросил курку на кровать»).

Еще пример — из Баркова, в данном случае речь идет уже именно о людях:

Обратим внимание, что во всех примерах подобного рода смех звучит с женской стороны. В этой связи примечателен вывод Мартина Гротжана о разнице женской и мужской физиологий:

Когда девушка смеется или хихикает, она может продолжать обнимать или даже заниматься любовью. От юноши едва ли можно требовать подобной способности. Для него занятие любовью — дело сугубо серьезное. Во время работы ему не до свиста (Grotjahn 1957: 62).

Так или иначе, в данном случае мы сталкиваемся еще с одним сближением смеха и секса.

1.3. Смех при обнажении тела

Голое тело выглядит смешно — такое представление существовало у многих народов, носящих одежду. «Обнажение было обычным способом вызывания смеха», — пишут А. К. Байбурин и А. А. Топорков в исследовании о происхождении этикета (Байбурин, Топорков 1990: 103). Дальше мы поймем, что имелось в виду в основном женское тело.

Частично смех при обнажении может быть объяснен как реакция на непристойный вид или ненормативное поведение. Однако дело, видимо, не только в этом.

Рассмотрим следующую частушку. Предполагается, что в ней речь идет о подглядывании за купающейся женщиной:

Что, казалось бы, такого невероятно смешного в этом «шлепанье»? Для сравнения приведем пример, в котором говорится о еще одном приятном занятии — наблюдении за девушками во время танцев:

Здесь снова главным объектом внимания становятся те же части женского тела, что и в предыдущей частушке. Только в данном случае герой частушки смотрит на них просто с удовольствием, а там умирал со смеху — конечно, тоже от удовольствия. Напомним, что в предыдущем эпизоде эти части тела были обнажены.

Из сопоставления обоих текстов следует: их истинной подоплекой является сексуальная озабоченность воображаемых исполнителей частушек, и смех в первой частушке эту озабоченность преимущественно и выражает. Вряд ли здесь вообще можно говорить о смехе как реакции на непристойный вид женщины — ведь она же купается. (Раньше часто купались голыми.)

Немаловажно и еще одно обстоятельство. Назначение данных частушек таково, что, будучи исполненными, они должны «развеселить» своих слушателей — через работу ума и воображения. Весь эротический фольклор носит в основном «раздевающий» характер, с одной стороны, и рассчитан на «веселье» — с другой.

Примечательно, что в смеховых фольклорных образах часто фигурирует грудь большого размера: «сиськи полпуда», «сиськи по пуду». Вероятно, такая грудь больше «смешит».

Тем не менее есть в теле органы и «посмешней». Десмонд Моррис отмечает, что самой «смешной» частью человеческого тела обычно считаются ягодицы (см.: Morris 1994: 237).