О природе смеха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако еще дальше идет неизвестный автор травестийной эротической поэмы «Душенька». Он проводит параллель между смехом и лаем собак во время «собачьей свадьбы» (правда, в данном случае указанная рифма уже не фигурирует):

Совершенно очевидно, что смех здесь сближается с лаем на сексуальной основе. И о лае, как о смехе, в данной ситуации можно сказать: лает — значит «хочет». Издавание прерывистых звуков в обоих случаях символизирует половое желание.

Где же кончается это сближение? Лай преимущественно связан с агрессией, и половую значимость может приобретать только в периоды эструса самок. То есть формула «лает — хочет» работает лишь сравнительно небольшое число дней в году. В человеческом же обществе оба пола находятся в состоянии половой активности круглый год. А это значит, что для формулы «хохочет — хочет» нет временных ограничений.

И еще по поводу приведенных выше загадок — это довольно существенно. Во всех трех примерах женский персонаж хохочет — и таким образом показывает, каких именно действий «хочет» от персонажа мужского рода. Данное заключение нам пригодится при рассмотрении следующего широко известного фольклорного образа.

Редко кто хотя бы краем уха не слышал сказку про царевну Несмеяну. В. Я. Пропп посвятил ей специальную работу: «Ритуальный смех в фольклоре (По поводу сказки о Несмеяне)». Один из выводов, сделанных Проппом, — это сексуальная маркированность сказки: «Мы можем также с некоторой степенью вероятности ответить на вопрос, почему царевна не смеется, почему ее надо рассмешить, какую связь это имеет с супружеством и почему эта сказка сугубо сексуальна» (Пропп 1976: 204). Следует отметить, что по поводу секса в сказке Пропп пишет очень осторожно. Видимо, он должен был считаться со строгими нравами своего времени, отчего остается впечатление недосказанности.

Напомним кратко содержание сказки. У одного царя была красавица дочь, но никто не видел, чтобы она когда-либо смеялась. Царь решает отдать ее замуж только за того, кто сумеет Несмеяну рассмешить. Никому из женихов не удалось это сделать. В итоге царевну смешит главный герой сказки.

Более подробное ознакомление с сюжетом показывает, что нет единого способа рассмешить Несмеяну. Это вытекает из разных вариантов сказки. Видимо, каждая эпоха смешила царевну по-своему, а первоначальные методы уже затерялись в веках. Скорей всего, дело даже не в методах, то есть суть сказки не в этом.

Действительно, а почему было дано такое задание? Почему жених должен был именно рассмешить свою потенциальную половую партнершу? Будущий половой акт здесь напрямую связывается со способностью вызвать у женщины смех.

После всего, что мы уже знаем из фольклора о смехе, сказку можно истолковать следующим образом: рассмешить — значит вызвать половое желание. Предполагается, что Несмеяна — девушка, равнодушная к половой жизни, на языке психологии — фригидная. (В древности женская фригидность была, видимо, повальным явлением.) Следовательно, она не хочет вступать в брак и рожать потомков. Но это очень важно для ее отца: царю нужны наследники трона. Ведь не зря же в одном из вариантов сказки герой-дурак обращается к Несмеяне с приветствием: «Здрастуй, холодная пизда!» (Афанасьев 1997: 306). Это обращение задевает королевну (так в этом варианте): «А почем ты знаешь? Может, у меня пизда-то горячая!» (Там же).

В своем анализе сказки В. Я. Пропп делает упор на магическое значение смеха (об этом разговор впереди). Например, он пишет: «С одной стороны, царевну нужно просто рассмешить, с другой — ей нужен магически сильный супруг» (Пропп 1976:203).

На наш взгляд, основным качеством будущего супруга царевны должна быть мощная половая потенция, вызвать смех у заведомой «несмеяны» способен только «половой гигант». Интересно, что в «заветной» сказке «Работа хуем» именно дурак и оказывается таковым. Согласно одному из списков сказки он за одну-единственную ночь «отделывает» пятьдесят дочек короля (см.: Афанасьев 1997: 384— 385).

Данные сексологии показывают, что мужчина более, чем женщина, активен и возбудим в половом отношении (см.: Сексология 1994: 162). Исходя из такой посылки, а также и из фольклорных представлений о сексуальном значении смеха, сюжет сказки можно выразить следующей символикой: каждая женщина — это Несмеяна; претендент на «свадьбу»-коитус с ней — «жених»; «свадьба» состоится только в случае, если «жениху» удастся Несмеяну рассмешить.

Однако же параллель «рассмешить = сексуально возбудить» могла существовать как совершенно очевидная только на каком-то архаичном историческом уровне. В последующие эпохи происходит «окультуривание» смеха и расширение его функций. Сексуальность смеха от этого теряется или отходит на второй план. То же относится и к содержанию сказки — появляются ее новые, уже почти несексуальные варианты^{6}.

Заметим, однако, что и теперь, при попытке парня завязать знакомство с девушкой, довольно распространенной является фраза: «Девушка, а почему вы такая грустная?» Задавая подобный вопрос, парень как бы предлагает себя на роль «увеселителя».

В подавляющем количестве случаев знакомство начинается с шуток. Пошутить — значит сделать или сказать нечто такое, что вызывает смех.

В фольклоре же шутка часто носит сексуальную окраску и является включенной в сюжеты, напоминающие своими общими чертами сказку про Несмеяну: «<...> детина он был видной, зачал к хозяйке подбираться, шутить с нею всякие шуточки» (Афанасьев 1997: 229).

К сожалению, здесь не уточняется, что это были за «шуточки». В данном отношении более показательной является песня о девушке и гайдуке (зап. в 1832 г.). Начало песни таково:

Дальнейшие «шуточки» гайдука: «девку за руку схватил», затем «девку за титьку схватил». Девка все эти шутки тоже «приняла». И наконец:

Эта последняя «шуточка» — хватание женщины за половой орган — фигурирует и в «заветной» сказке «Батрак-Марфутка»: «На первую ночь положили Марфутку (переодетого парня. — В. 3.) спать с старшею поповною; стали они говорить меж собой про любовь, про баловство, и стала Марфутка поповну пощупывать, за пизду похватывать; шутили-шутили — до того дошутились, что Марфутка взлезла на поповну и запустила ей кляп по самые яйца» (Афанасьев 1997: 395). Ср. в этой связи народную присказку: «Шутка — шуткой, а полхуя в желудке» (Русский мат 1994: 208).

Кстати говоря, «щупанье» женского пола мужским — широко распространенный способ «веселения» и в настоящее время. Главными объектами «щупанья» обычно являются «запретные» места — грудь, ягодицы, а иногда и вульва^{7}. Это вызывает у женщин смех и визг, если они расположены к таким шуткам. «Щупанью» и «хватаниям» родственны или даже идентичны «тисканье» и «лапанье».

Обратим внимание, что все перечисленные выше «запретные» места современная сексология относит к эрогенным зонам — участкам тела, стимуляция которых вызывает половое возбуждение. Так что «щупанье» вполне можно расценивать как подобную стимуляцию{8}.

Из приведенных выше примеров вырисовывается следующий вывод. Одни из самых древних шуток — сексуальные. В условиях отсутствия развитой речи их роль выполняли действия мужчин, стимулировавшие половое возбуждение женщин, а также повышение степени возбуждения самих мужчин. Если женщины от подобных шуток «ржали»-смеялись, это означало, что им становилось «весело» и что шутки «принимались». Конечной целью шуток был половой акт, а сами они являлись своего рода методом настройки на половую близость.

Позднее к сексуальным шуткам-действиям прибавились вербальные шутки — тоже сексуальные. Если первые «веселили» путем раздражения эрогенных зон, то вторые — будоража слух и воображение^{9}.

Итак, во взаимоотношениях полов наиболее типичной смеховой ситуацией оказывается та, когда мужчина-«весельчак» старается рассмешить женщину-«несмеяну»{10}. От того, насколько он сам находится в «веселом» состоянии, в немалой мере зависит судьба будущего смеха «несмеяны». А следовательно — и полового акта.

Существуют варианты. Например, женщине может быть «смёшно» почти сразу, но некоторое время она скрывает это от мужчины и, насколько возможно, сдерживает смех.

Л. В. Карасев в одной из своих работ о смехе использует выражение «смех согласия» и дает ему следующую характеристику:

Смех согласия — это тот самый смех, который Платонов назвал смехом «женихов и невест»: в нем слышится торжество обновляющейся и бездумно продолжающей себя жизни. Лучше всякой мифологии понятие о нем нам дают нескромные улыбки рубенсовских персонажей и феноменология ранней юности. Это смех майских вечеров и ночей, сохранивший свой древний эротический смысл до сегодняшних дней без всякой для себя потери. Он вечен так же, как вечна скрытая в нем тема будущего зачатия (Карасев 1996: 218).

Еще один пример рифмы «хохочет — хочет», но уже в другом преломлении. Это — строчки из уличной песни «о поручике и мадам»:

Смысл данных строчек таков: хохот женщины сексуально возбуждает мужчину.

Обычно женщина, громко хохочущая в обществе, быстро оказывается в мужском окружении. Ведя себя подобным образом, она (иногда даже бессознательно) старается привлечь к себе внимание определенного мужчины (или вообще мужского окружения), и ее смех всегда носит в той или иной мере эротический подтекст.