– Суров. Слушай, есть у тебя телефон Лени Бурлакова?
– А зачем тебе?
– Маня же хочет «затмить Земфиру». Я, как продюсер, должен знать, как уфимская певунья поднялась, через что прошла. Сама она не расскажет, может, Бурлаков расколется.
– Нет, что у тебя с этой Маней все-таки, а? Телефон я, конечно, достану, но, насколько знаю, в истории Земфиры ничего особенного нет.
– Откуда ты знаешь? В той же газете, где про клен в животе, прочитал?
– Нет, я с одним мальчиком из ее свиты это... Дружил, короче. Сейчас все расскажу. Но сначала давай выпьем. Твоя очередь идти за виски.
Я обернулся и впервые визуально проштудировал зал. Мне сразу вспомнились коралловые рифы, подводный мир Красного моря: пурпурные, розовые, светло-бирюзовые, золотистые наряды. Главное, не стукнуться обо что-нибудь башкой, как Маня.
По версии Кира, на последних курсах музыкального училища Земфира со своим приятелем Владом Колчиным стала играть в разных уфимских ресторанах: в «Лабиринте», в каком-то злачном заведении при Доме культуры «Нефтяник». Колчин на саксофоне, она на клавишах. Пела иностранщину: Элтона Джона, «Guns’n Roses». Еще подрабатывала на местном отделении радиостанции «Европа плюс» – озвучивала рекламные ролики...
– «Колготки „Golden lady“ – уверенность в победе!»
– Может, и колготки. Так вот. Появились деньги, на той же студии «Европы» Земфира записала четыре или пять песен. С этой демо-кассетой приехала в Москву. Здесь жила у какой-то приятельницы. На пороге ее квартиры, между прочим, с ходу заявила: я звезда, прошу любить и жаловать.
– Маня тоже так.
– Что «тоже»? – сбился с темы Викулкин.
– Ну помнишь: «Я звезда, я звезда»...
– Господи, ужо мне эта Маня! – Кир не мог скрыть своего раздражения. – Давай дерябнем, а?
Выпили, я промокнул губы пресс-релизом мероприятия.
– Что было дальше?
– Хм. У той приятельницы гостевала подруга из Питера. Как услышала «я звезда», Земе и говорит: ты, типа, спой, изобрази что-нибудь на гитаре. Та изобразила. Те офигели...
Кир начал заметно косеть. Язык у него заплетался, словно девичья коса. Глотнув вискаря, он с трудом продолжил:
– Короче, у питерской были завязки в шоу-бизнесе, она взяла кассету Земфиры и, кажется, на вручении какой-то премии, отдала материал Лене Бурлакову. Тот тогда «Мумий Тролль» продюсировал. Лене понравилось, он позвонил в Уфу, Земе. Дальше ничего не знаю. Дальше надо у Бурлакова спрашивать.
– Ты, кстати, не забудь его телефон найти! А я тебе еще полтинник спишу. Идет?
– Полтинник? Договорились.
– Железно?
– Железно.
Концовку вечера помню смутно. Помню, впаривал Викулкину и трем девчонкам из балета, что весь этот чертов шоу-бизнес скоро накроется медным тазом. Да и не только шоу-бизнес.
– Через шесть лет Солнце лопнет! Вы думаете, отчего сейчас такие теплые зимы? Да на Солнце нынче сорок девять миллионов градусов по Фаренгейту против прежних двадцати семи!
В третьем часу ночи нас с Киром со скандалом вышвырнули из казино.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
«А по протоколу за одно зеркальное разбитое стекло ваш муж заплатил 97 рублей 18 копеек. Откуда у него такие деньги?» – с этой цитатой я наконец разлепил глаза.
Меня охватила жажда реабилитации – я мало что помнил, но помнил, что сильно накуролесил.
Выпил литр минералки, пакет кефира, здоровую кружку аргентинского мате. Мгла слегка расступилась.