Красное дерево, или как путешествовали в лихие 90-е: читать начало книги онлайн

На табло было написано, что поезд Прага-Москва стоит на какой-то там платформе и отправится через сорок минут. Я пошёл в кассу и попросил билет до Москвы. Высыпал свои две кучи трудовых доходов и несколько смятых купюр перед тётенькой-кассиром. Она посмотрела на меня с презрением, но потом сжалилась и принялась считать. Не помню уж, сколько она там насчитала, но на билет до Москвы не хватило. Не хватило даже на билет до Бреста… Причём, не хватило основательно. Автостопом ехать не хотелось. Оставаться в Праге ещё на одну ночь почему-то тоже…

И тут я вспомнил, что у меня есть подорожное письмо, которое мне вчера дали в посольстве!

Я подошёл к начальнику поезда – он оказался русским, как и сам поезд – и протянул ему бумагу с государственной печатью. А потом, не давая ему возможности засомневаться, ещё одну – из полиции – про то, как меня обворовали. Она, правда, на чешском, но всё-равно, понять можно. И печать там тоже есть.

– Вот, мне домой, а у меня… ноги, – пролепетал я.

Дядька юмор понял и сказал лениво:

– Заходи. Только с ляхами (это он имел в виду польских пограничников) сам разбираться будешь.

Уау!!! Получилось! Но что же теперь делать с кучей денег?! Вернее, с двумя кучами?

До отправления поезда оставалось ещё минут двадцать… Я оставил рюкзак в купе. В каком там купе?! В одиночном люксе! И отправился тратить трудовые доходы. Вагон, кстати, был абсолютно пустой, впрочем, как и весь поезд. Похоже, его гоняли туда-сюда только ради проформы.

На вокзале я заметил пару ларьков и теперь направился прямо к ним. Соображал я плохо, но то, что цены там были космические, сообразить сумел. Двух куч денег хватило на две бутылки абсента, пару пива и палку копчёной колбасы. Один абсент я вручил начальнику поезда, а второй оставил себе. Поезд тронулся, я открыл пиво и понял, что забыл в ларьке купленную колбасу…

Вскоре, действительно пришли польские пограничники и стали требовать денег за проезд по Польше. Вместо денег я им сунул две своих бумаги. Они сказали, что ни по-русски, ни по-чешски не понимают и предложили засунуть эти бумаги куда-нибудь подальше и освободить помещение. Я пристегнул себя наручниками к батарее и сказал, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. А ещё показал своё удостоверение прессы и намекнул, что лично знаком с Лехом Валенсой. Они ушли и где-то долго ходили, потом вместо них пришли какие-то другие люди, я им сказал, что они уже тут были, и что лучше смерть от железа, чем от голода, но история с бумагами и Лехом Валенсой снова повторилась и повторялась в течение дня несколько раз. Когда и пиво, и абсент кончились, я перестал обращать на приходящих внимание и просто говорил: «Вот мои бумаги, а там – Лех Валенса. Все вопросы к нему!» К тому времени я уже был абсолютно уверен, что Лех Валенса и проводник – это одно и то же лицо…

На следующий день, то ли утром, то ли вечером поезд пришёл в Брест, я передумал ехать в Москву, вышел из вагона и решил вернуться в Прагу.

Первый раз-два. Карловы Вары

В Бресте жила одна моя хорошая знакомая. Я переночевал у неё и сагитировал поехать со мной. А так как МЖ-автостоп работает гораздо лучше, чем просто М, то добрались мы до столицы Чехии довольно быстро и почти без приключений.

На въезде в город стоял огромный рекламный плакат, призывавший всех посетить Международный карлововарский кинофестиваль. Поэтому, как-то на удивление легко и абсолютно бесплатно вписавшись в университетское общежитие (в хостель мне почему-то возвращаться не хотелось), проведя несколько дней в Праге, и насладившись её красотами, мы в итоге решили отправиться в Карловы Вары и пофестивалить там.

Благодаря моему журналистскому удостоверению нас аккредитовали на всякие закрытые для основной публики мероприятия и выдали проходки во все фестивальные кинотеатры. А вот поселить никуда не смогли, так как всё уже было занято. Подсуетиться надо было заранее… Пришлось ночевать в спальных мешках в близлежащих горах, благо они вплотную подступают к городу. Утром мы куда-нибудь пристраивали свои рюкзаки и шли смотреть кино, а вечерами ходили купаться в фестивальный бассейн с минеральной водой.

Ведь Карловы Вары – это, прежде всего, курорт. Сюда «на воды» даже Пётр Первый приезжал лечиться. Правда, лечился он своеобразно, на широкую ногу. Как и всё остальное, что делал. Минеральную воду, как известно, надо пить по строгому распорядку: стаканчик утром, стаканчик днём да стаканчик вечером… А Пётр пил её вёдрами, перемежая лечение с обильными возлияниями. Над городком высится Петровская скала. На неё даже пешком-то не всякий вскарабкается. А наш самодержец туда верхом на скакуне въезжал на виду у изумлённой бюргерской публики.

В пресс-центре встретился маститый питерский телеведущий. «Что посоветуете посмотреть?» – спросил я его. «Конечно, «Гондоны-убийцы!» – с энтузиазмом ответило светило.

В толпе мелькали Кристофер Уокен, Сальма Хайек и Джулия Ормонд… Сенсацией фестиваля стало появление на нём Милоша Формана, который впервые после своей американской эмиграции посетил Чехию, к тому же приехал в Карловы Вары из Праги на велосипеде. Об этом велосипеде говорили все! О «Гондонах-убийцах» – тоже. На их показ было не попасть даже по удостоверениям аккредитованной прессы. Пришлось пробираться какими-то обходными путями. Чуть ли не через крышу…

Сюжет, вкратце, таков: в Нью-Йорке появляются гондоны-убийцы. Когда человек надевает такой г… презерватив, тот откусывает ему член, и человек в муках умирает. Расследование ведёт толстый гомик-полицейский… Чем там дело кончилось уж не помню, но весь этот трэш был просто гениально переведён на русский язык.

Как вы, наверное, знаете, перед просмотром международно-фестивального кино каждому зрителю выдаются специальные наушники, и зритель, крутя ручку настройки, как в радио, находит нужный ему язык и слышит переводчика-синхрониста, который где-то там, в кабинке сидит и переводит на нужную мову. Если на просмотре «Гондонов-убийц» вся остальная публика время от времени лишь похихикивала, то русскоязычного человека можно было вычислить в зале сразу. Остальная публика не понимала, в чём дело и с опаской косилась на «этих странных русских», которых в огромном зале было всего человек двадцать. И эти двадцать русских человек весь фильм не вставали с пола, потому что катались по нему, держась за животики.

Я исписал теми «шедеврами перевода» несколько листов в своей записной книжке, позже, к сожалению утраченной, поэтому в памяти сохранились лишь некоторые из них, особо шедевральные, типа: «а он как вспрыгнет тебе на голову – раз! И откусил твоего хуя!»; «…эти студентки постоянно укусывают хуи своим профессорам» или «…что человеку делать вечером в большом городе, если ему одиноко и даже хуя у него нет?!» Произносились все эти фразы с совершенно бесстрастной «переводческой» интонацией да ещё и с чешским акцентом, так что впечатления от просмотра «Гондонов-убийц» затмили даже знакомство со Стивом Бушеми, который приехал в Карловы Вары в рамках промоушена нового фильма братьев Коэн – «Фарго».

Как-то солнечным утром я зашёл в один из фестивальных баров и увидел сидящего за стойкой перед бокалом пива щуплого человечка в чёрной футболке с дыркой на спине… Это был Стив Бушеми. Я не поверил своим глазам! Попросил разрешения присесть рядом, и мы разговорились. Я вспомнил, что формально выполняю тут функции журналиста и спросил его:

– Вы ощущаете себя звездой?

– Я ощущаю себя планетой, – усмехнувшись ответил мистер Пинк.

Позднее я использовал это его выражение в серии статей для одного журнала про кино, в которых писал об актёрах второго плана, часто не замечаемых широкой публикой. Мне эти «планеты» всегда были гораздо интереснее «звёзд». Серия статей выходила под одним из моих многочисленных псевдонимов и называлась «Планетарий Димитрия Грибба». Я рассказывал в ней о Винсенте Скьявелли, Доминике Пиньоне, Джоне Гудмене, Роне Перлмане, Джоне Туртурро и прочих своих любимых «планетах» кино. К сожалению, ничего из этих статей не сохранилось. Компьютеров тогда не было, а бумажные архивы пропали при каком-то очередном переезде. Я как-то подсчитал, что, прожив в Ленинграде-Петербурге двадцать два года, столько же раз поменял место жительства…

…На фильм «Фарго» мы пошли на последний сеанс, в летний кинотеатр, который располагался чуть ли не в лесу, где-то далеко за городом. Мы взяли свои спальники, несколько бутылок вина и удобно расположились под звёздным небом в почти пустом кинотеатре. Может быть, там даже вообще никого кроме нас не было…

Мы уже видели Raising Arizona, Miller’s Crossing, Barton Fink и The Hudsucker Proxy, так что были начеку, зная, что нас ждёт нечто необыкновенное. Есть такие фильмы, названия которых лучше звучат в оригинале. Как, например, тарантиновские Pulp Fiction или Reservoir Dogs. Фильмы братьев Коэн относятся именно к этой категории. Ну, что такое Raising Arizona? Очень долго это название переводили как «Поднимая Аризону» или «Молодая Аризона»… Наконец додумались до корявого «Воспитывая Аризону» да так и оставили.

Название фильма Fargo перевести легко, потому что это имя носит городок, в котором происходят события. А вот сам фильм оказался без перевода. И даже без субтитров. И, уж конечно, наушники в летнем кинотеатре нам не выдали. Мой английский не настолько хорош, чтобы смотреть такие фильмы как «Фарго» на языке оригинала. Ускользает неподражаемый коэновский юмор, а просто пялиться на экран и портить впечатление от хорошего фильма не хотелось. Поэтому мы быстро напились и завалились спать прямо в проходе между рядами…

Ранним утром нас разбудил яростный лай огромной сторожевой собаки, которая бегала вокруг нас с явным намерением сожрать. Хорошо, что пришёл хозяин и оттащил её. Непонятно только, где они – сторож и собака – были раньше и почему не заметили нас ночью…

Кажется, именно в это утро я и повстречал Бушеми.