— Не дергайся, — обеспокоенно проговорил Эста. — Кажется, глубоко прорезала.
— Да и хрен бы с ней! Сука! — Имре замахнулся, чтобы отшвырнуть от себя эту дрянь. — Развел тут рукоблудие, как омега, блять!
— Рукоделие, — Барток ловко отнял ветерок и проверил, не порвались ли нитки. Конечно же! У него брат истекает кровью, разве может быть что-то важнее поганой звенящей штуки? И пока Эста кудахтал вокруг и требовал, чтобы Имре немедленно шел к лекарю, потому что его, кажется, нужно зашивать или он истечет кровью и умрет, пока Имре отмахивался и рычал, что у него были раны и пострашнее и какого хрена этот неженка, ни разу не ходивший в поход, решил, что Имре вообще может умереть, и что даже если бы ему отрезали ногу, он не пошел бы к Руроргу добровольно, Барток спокойно сунул ветерок к остальным вещам, которые собирался взять с собой на Север, и позвал слуг, чтобы они избавились от окровавленной простыни.
Как ни противно было признать, но ракушка и впрямь порезала сильно, и той ночью Имре пришлось спать на животе. Как, блять, в детстве после особенно ярких вспышек неудовольствия отца. Но уснуть ему все же удалось, и он был не прочь спать до утра.
Если бы не Эста.
Тот вломился в дом на утесе прямо посреди ночи. Прямо к нему в спальню. Растолкал, прогнал Лео, тараторил что-то невнятное, пока не получил по щам и не успокоился.
— Отец хочет казнить Стево, — тихо, но очень четко произнес Эста, чуть отдышавшись.
— Ну и, блять? Стоило меня из-за этого будить? Не мог пойти к Барти?
— Он уже уехал! И Томаша с собой прихватил. Я отправил за ними, но…
— Ну вот и отлично! — рыкнул Имре, отталкивая от себя брата. — Подождем до утра, Барти приедет и все уладит.
— Нет! Имре, вставай немедленно! Ты не понял. Отец хочет убить Стево прямо сейчас. Он приказал стражникам его схватить.
— Ну, бля, значит пиздюк заслужил. Он давно напрашивался, — пожал плечами Имре, поднимаясь с кровати и пытаясь отыскать свои штаны. Они же должны где-то здесь быть? Или он разделся внизу? Так… Сложно.
На этот раз по щам получил сам Имре. И его это тоже привело в чувство. Как минимум, потому что Эста никогда никого не бил. Да и вообще, настолько взволнованным и решительным одновременно видеть его раньше не доводилось.
— Я не позволю ему убить моего брата, — твердо проговорил Эста. — Мне плевать, что он придумал. Стево — сопляк, он не мог ничем такого заслужить, и ты отлично знаешь пунктик отца, что это Стево убил анатэ специально, чтобы тот не мог больше ему рожать, и это была измена, — Эста поморщился в отвращении, произнося весь этот бред вслух. Бред, в который верил Безумный король. — Мы пойдем и поговорим с ним.
— А если он не будет нас слушать? Что тогда? — с усмешкой спросил Имре, готовый отправляться.
В последнюю очередь он привязал к поясу ножны с мечом. Потому что он знал ответ на свой вопрос. И что отец не станет их слушать.
Отец не стал их слушать.
И был убит.
А на утро ничего не подозревающий Стево и Имре принесли присягу и дали клятву верности новому королю Юга — Эстаапену Великому.
Ничего из этого Имре Джею, конечно же, не рассказал.
Ему он поведал историю о том, как искренне и по-братски хотел научить Стево плавать и выкинул его за борт недалеко от акульих рифов. И пока мелкий паникующий придурок пытался не утонуть и воплями распугивал всю морскую живность, Имре заметил тритона.
— Да, ладно! — Джей приподнял голову и с недоверием заглянул в глаза Имре.
— Правда. Он прятался у кормы. Я, конечно, прыгнул в воду, чтобы поближе его рассмотреть…
— И что? У него было тело человека и рыбий хвост? — оживился Джей, по-детски готовый поверить в любую моряцкую байку. Великое Небо, да матросы Имре во всех портах такими кормили шлюх, чтобы те с ними были поласковей.
— Да чтоб я сдох, если успел рассмотреть. Твой припадочный муженек решил, будто я бросился его спасать, и вцепился в меня, как осьминог. А тритоны истеричек не любят. У них от таких личностей чешуя тускнеет, так что он уплыл, — лениво ответил Имре, не открывая глаз, но слегка улыбаясь.
Не мог же он признаться, что ему и впрямь показалось, что брат захлебывается и может пойти ко дну. А потом пришлось наскоро выдумывать историю для моряков, а главное — самого Стево, чтобы тот не подумал, будто Имре его хоть капельку любит и даже немного о нем беспокоится.
— Из моего изверга учитель плаванья получше тебя, — сонно пробормотал Джей.
Он устроился поудобнее и наконец-то слез с плеча Имре. Прижался к лохматой шерсти коня и обнял живот.
Имре долго лежал с закрытыми глазами, уставший до невозможности, но что-то мешало прийти сну. Когда сопение Джея стало глубоким и равномерным, Имре медленно поднялся и подошел к саням. Отыскал среди вещей укутанный в восточную ткань меч.
Изогнутый клинок засиял, отражая свет люминесцентных водорослей. Из-за волнистого узора казалось, что Голодный пульсирует. Будто в нетерпении требует кормежки. Жаждет крови.