Человек бегущий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Чу-джу-джу-тум-тум!..» — шумела кровь в его висках, будто после двадцатикилометровой пробежки.

Неужто и Лида, и «Завет» так залудят, что все, как сейчас, стронется у него внутри, рванет наружу? И поднимется на ноги, заведется зал, и кто-то станет с неистовым криком рвать волосы на себе и тряпкой размахивать над головой?

«Чу-джу-джу-джу-тум-м-м!..» — била в него ударница.

Самые рисковые уже танцевали в проходах, уже дружинники встревоженно засновали по залу — подвалило им работенки. Грушенкова назло им подхватило и по чужим ногам, в тесноте между рядами понесло в этот запретный проход, навстречу чему-то, чего он еще не ведал.

«Чу-джу-джу-тум-тум-м!..» — било со страшной силой по нему, по залу, по нервам, по трясущимся в конвульсиях телам.

— А-ар-р-а-а! — вдруг гортанно вырвалось у него помимо воли уже в проходе.

Какая-то девчонка извивалась возле него в танце, и Грушенков пристроился к ней безмятежно.

«Чу-джу-джу-джу-тум-м!..» — выделывала и она всем гибким своим, послушным ритму телом.

А рядом уже три пацана с размалеванными лицами стояли на ушах. Грушенков аж зажмурился в необъяснимом блаженстве.

Он сначала не понял, что произошло, но когда открыл глаза, подле него уже никого не было, а его грубо куда-то тащили, волокли в полумраке прохода, больно заломив руку за спину. К выходу! Тело еще продолжало трястись в ритме музыки, но боль под лопаткой уже начинала терзать его. Гады! Лопухи! Сволочи! Куда? Зачем? За что? Почему? Он даже не в силах еще был проговорить все эти слова, столпившиеся в глотке. Сухие губы беззвучно шевелились. А как же «Завет»? А Лида? Сейчас выведут насовсем… Он чуть не заплакал от обиды и злости, но не было слез, и уже в пустом фойе, обретя наконец утраченный в возмущении голос, сказал вгорячах, не очень, впрочем, уверенно:

— Не имеете права! У меня билет!..

— Нельзя выходить и танцевать в проходах, — бесстрастно растолковал ему этот лось сохатый с красной повязкой на рукаве, нет, не тот, что пытал, сколько ему лет, другой, но все они на одно лицо и с одними замашками.

Дружинник все еще держал его руку, больно сдавив запястье и плечо, словно собирался так стоять вечно.

— Отпусти, ну!.. — заблажил Грушенков в голос. — Что за дела? Вааще!.. Ага! Я один там плясал, что ли?

— И тех поймаем и выведем, — успокоил его лосяра, как будто и вправду от этого может быть легче.

Руку он, конечно, отпустил — попробовал бы!.. — и Грушенков ощупал ее бережно и пристрастно, но дружинник теперь — вообще уже! — за шкирку его перехватил, за воротник куртки.

— Хорош! — гаркнул Грушенков, понимая, что ничего доброго от этого стража порядка уже не дождешься. — Нельзя же так! Обидно! Ну хорош же ты, козел паршивый!.. Отпусти, тебе говорят!..

— Оставьте мальчика в покое! — как по волшебству, прозвучал откуда-то из-за спины властный, непререкаемый голос классного.

Тяжелая рука дружинника ослабла, но еще держала его воротник достаточно крепко. Грушенков, насколько позволяло положение, повернулся на голос. Андрей Владимирович выходил как раз из бара, вытирая губы носовым платком.

— А он нарушает, — возразил ему дружинник. — И кто вы, собственно, такой, чтобы тут…

— Отпустите же, я вам говорю! — повысил голос классный и шагнул ближе.

Дружинник руку разжал. Грушенков на всякий случай отскочил от него метра на три и уже там, в безопасности, передернул плечами, ощутив наконец свободу, поправил скомканный, сбившийся на сторону воротник, машинально волосы попробовал пригладить на макаронной своей фабрике. И откуда вот взялся он на его голову, этот вездесущий классный? И что ему в рок-клубе-то надо? И вообще не везет!..

— По нашим правилам, тех, кто особенно злостно танцует в проходах, мы выпроваживаем, — и Андрею Владимировичу прочел мораль дружинник.

— Ну и делайте, что положено по вашим правилам, — сказал классный раздраженно. — А зачем же, как преступнику, руку ему за спину? Зачем человека унижать?

Дружинник было рыпнулся:

— Да кто вы в самом деле такой, поучать тут, понимаешь?!

— Я его учитель, молодой человек, — сухо ответил Андрей Владимирович и глянул на Грушенкова строго: — Иди-ка домой, Родион! Ты меня понял? Домой, раз тут такие правила и раз ты их нарушил. И посмотри на себя в зеркало. На кого ты похож? Приведи себя в порядок!..

Обидно, жалко, конечно, но против лома нет приема. Хоть назвали в кои веки по имени, и на том спасибо! Грушенков, опустив голову, поплелся, как побитый, на первый этаж.

«Чу-джу-джу-джу-тум-м-м!..» — приглушенно неслось из-за затворенных дверей зала, но звуки эти были уже не властны над ним.

И Лиду не послушать теперь… Ведь ради нее же рвался сюда! Вот ведь… И что с ним стряслось там? Что это было?