— Тебе многое подвластно, это правда. Сейчас ты призываешь к отказу от большого мира и пытаешься вывести новые законы управления и времяисчисления. Но твой отказ выйдет из Зала, найдет последователей, покинет Первый, упадет в мир, искорежит там все, а потом вернется к тебе. Знаешь, чем? Новыми проблемами. Отчуждением, всеобщей неприязнью, незнанием и невежеством. Мир наполнится 62-ыми, где все заняты отрицанием своей истории, своего единства с миром и соседями…
— Ты еще войны напророчь, — насмешливо сказал Боон и переглянулся с Основателем Шэ́ри, скромно сидящим в самом дальнем ряду. — Да уж, перспективка: миллион с лишним мирков, и все, как 62-ой. Все называются «Эн-Нора», на всех живут «рох-хини».
Эар открыл было рот сказать, что это не шутки, но Боон продолжил язвительно:
— Совсем ты сдал… Заговариваешься, старина. Несешь чушь о связи лично моих принципов с делами каких-то людей, которых я знать не знаю, да и знать не хочу. Проблемами какими-то грозишь, про чуждость и отстраненность красивыми словами на меня давишь. А почему на меня? Посмотри вокруг. Вон сколько добровольно отстранившихся! Советнички. Крысы, разбежались… И я тут совершенно ни при чем. Наоборот, мне теперь новый Совет собирать из тех, у кого хватит сил взяться за дело и не бросить его. У кого хватит ума и ответственности заниматься делами любого уровня: от введения нового отсчета дат до определения судеб.
Он огляделся.
Эар вдруг осознал, что они остались в Зале Собраний втроем — он сам, Боон и так и не проронивший ни слова Шэ́ри, зять Боона. Когда выскользнули Йрин и остальные, никто не заметил.
— Ну, наговорились, пора работать.
Боон властно хлопнул руками по столу, попал по кнопке, открывающей двери. Удивленно дернул бровями, когда медленно разъехались в стороны высокие резные панели, но быстро вывернул:
— Иди и ты домой, Эар. У тебя тоже есть о ком горевать. Я соболезную. Гибель Экре — огромная потеря для всех… Но постарайся сюда больше не приходить. Мы как-нибудь сами.
От его слов у Эара по телу прошла судорога, ослабели руки. В последнем ряду вскочил Шэри, удивленно распахнув рот. Сел было обратно в кресло, но вскочил снова.
Часть вторая. Глава 6
Проводник замер, словно окаменел, и даже его седые волосы будто бы превратились в парик из белого мрамора. Прошло немало времени, прежде чем напряженную тишину Зала нарушил вопрос, от которого веяло ледяным холодом:
— Боон, ты прогоняешь меня на один вечер или отбираешь у меня место навсегда?
Шэри с опаской ждал, что Боон сейчас вспыхнет, как это было ему свойственно в спорах, что упрется и сделает вид, будто не понимает очевидных вещей. Вопреки его ожиданиям Советник медленно встал, тяжело ступая, прошел по ряду до лестницы и спустился в круг с одиноко сидящим Эаром. Подойдя к нему, Боон присел на край стола:
— Эар, у нас остался один Проводник. Это ты. Но если ты останешься на прежнем месте, в прежнем статусе, выйдет, что ты будешь направлять всех один. Будешь один править. А разве так было когда-нибудь? Разве не для того всегда было много Проводников и еще больше Советников, чтобы избежать единовластия?
— Я не один, — ответил Эар так тихо, что Шэри пришлось напрячься и растянуть слух. — Есть Ану. И Гас.
— Ану если и придет в себя, то… — Боон развел руками, в голосе его звучало неподдельное сочувствие. — А Гас еще минимум десяток поворотов проторчит в большом мире. Но, думаю, гораздо дольше. Да и рискует он, сам понимаешь… Кто знаешь, жив ли он сейчас, будет ли жив через десять поворотов?.. Мы не можем проявить перед народом слабость и колебания. Наша твердость и собранность поможет тем, кто подавлен и растерян.
— Собранность ты покажешь буквально? Собрав новый Вектор?
— Не совсем. Без Проводников название «Вектор» не имеет смысла. Но что-то придется делать с управлением. Старое доказало свою несостоятельность, из-за него мы потеряли так много!
— Хочешь разогнать его и взять власть в свои руки? Странно, что на общем горе у тебя выросло лишь высокомерие.
— Не бойся. Я твоего единовластия не допущу и своего не позволю. Вот, к примеру, поручу Шэри что-нибудь организационное.
Если бы сейчас Проводник посмотрел на него, Шэри потерял бы сознание. От волнения в животе все сжалось, растянутый слух повело, и Шэри упустил, что именно, печально прикрыв глаза, произнес Эар — только увидел, как двинулись тонкие бесцветные губы. По губам прочел: «Не тот выбор», но тут же в этом усомнился. Не хотелось верить, что это было сказано о нем. С другой стороны, Эар почти никогда не ошибался, что вселяло в Шэри чувство благоговения. Однако сейчас считать, что Эар тоже не ошибся и видит в нем, Шэри, слабого, было неприятно, пусть даже он еще не понял, о каком выборе они говорят.
Когда напряжение немного спало, а Шэри убедился, что на него никто не смотрит, он вернул все внимание к разговору Советника и Проводника.
— …десять? Боон, этого слишком мало для принятия решений. Ты говорил, что шести Проводников не хватает, а сейчас заявляешь, что десяти Советников будет достаточно!
— Шэри не побоялся прийти и остаться, так что присоединится. Йрин вернется — не дома же ей возле мужа сидеть. Энфо займет свое место. И я никуда не денусь. Все будет в порядке. Мы справимся.
Если Эар и собирался что-то ответить, то не успел. На экране Системы Присутствия вспыхнула новая строка: «Основатель-Проводник Ану. Отсутствие. Смерть в результате разрыва сердца».
Стало так тихо, что Шэри показалось, будто он слышит жужжание осы, кружащей по залу.
Первым очнулся Боон.
— Она потеряла всю семью, — вымолвил он и сдавленно кашлянул. — Страшный удар.
Эар молчал, скорбно опустив голову.