Для «западного» глобального проекта он выразился в долгосрочной стагнации 70-х годов прошлого века, которая закончилась переходом к модели Рейгана. Экономическая ее суть состояла в том, что если нельзя расширить рынки сбыта, то нужно форсировать возможности рынков имеющихся. И в результате этих реформ резко вырос объем эмиссии, причем большая ее часть, в отличие от предыдущего периода, направлялась на поддержание совокупного спроса. Одновременно, за счет этого спроса, была запущена новая технологическая волна, связанная с так называемой новой, или информационной экономикой.
Эта политика, разумеется, в долгосрочном периоде подрывала устойчивость всей «западной» модели, но в среднесрочном позволила выжить и даже разрушить альтернативную, социалистическую систему. Расширение рынков за счет ее распада дало экономический бум 90-х годов, однако остановить механизмы поддержки спроса и развития новой экономики элита «западного» проекта не решилась. Как следствие, в американской экономике росли структурные диспропорции, связанные с переинвестированием в информационные сектора.
Одновременно бум 90-х породил опасную иллюзию о том, что мировая экономика и вся «западная» цивилизация вообще перешли в некоторое качественно новое состояние. Созданная в рамках этой иллюзии теория и практика постмодерна, отметим, абсолютно искусственная, не основанная на реальных ресурсах, окончательно заглушила трезвые голоса тех, кто видел нарастание негативных процессов в мировой и, особенно, американской экономике. Особенно хорошо видно это на примере России, в которой любая деятельность, альтернативная либерастической, жестко пресекается на государственном уровне.
Сегодня уже понятно, что времена расцвета позади. Более того, в связи с исчерпанием основных механизмов развития, умирает сама модель научно-технического прогресса — ей явно требуется альтернатива. По этой причине избежать глобального кризиса невозможно, да и не нужно уже тратить на это силы.
3 Августа
Весенние надежды на окончание кризиса на мировых финансовых рынках, как мы и предупреждали, развеялись как дым. Собственно, ничего другого и ожидать было нельзя, поскольку кризис развивается не сам по себе, а в соответствии с давно разработанной нами теорией.
В начале года мы отмечали, что главной опасностью для американской, а значит, и мировой экономики, является резкое падение совокупного спроса в США. Падение этого спроса связано как с высокой инфляцией (которая по итогам реструктуризации финансовой системы США вышла на потребительские рынки), так и с сокращением кредитной накачки домохозяйств, в том числе и потому, что денежные власти США начали борьбу с этой инфляцией и явным переизбытком ничем не обеспеченных финансовых активов.
Но главным парадоксом современной ситуации стала реакция на нее большого количества так называемых экспертов — достаточно большое количество так называемых экспертов на полном серьезе пытаются публично убедить читателей, что кризиса не просто нет (ну, возможно, что он уже заканчивается), но и быть не может. Объяснить такое странное поведение можно принадлежностью этих персонажей к группе так называемых либерастов, однако это явно не все.
Скорее всего, феномен такой неадекватности связан с тем, что эти люди искренне верят в некоторую парадигму описания реальности. Парадигма эта является результатом развития «западного» глобального проекта, который, судя по всему, прекращает свое существование. Но поверить в то, что система, на успех которой ты сделал монопольную ставку и прекращение которой закрывает все твои карьерные и общественные успехи, невероятно трудно и очень больно, и люди, сделавшие подобную ставку, никак не могут смириться в таким развитием событий! И пытаются остановить соответствующие процессы любой ценой, в том числе и ритуальными заклинаниями о невозможности такого развития событий.
Мы же смотрим на жизнь с широко открытыми глазами и пытаемся не только понять, что происходит в рамках развития кризисных процессов, но и разобраться, какими базовыми принципами будут определяться экономические процессы по итогам кризиса.
21 Октября
Острая стадия мирового финансового кризиса, судя по всему, началась. И практически любому человеку крайне интересно узнать, как же именно будут развиваться события. И возникает три естественных вопроса. Первый: доколе это безобразие будет продолжаться? На этот вопрос примерный ответ дать можно: острая стадия кризиса займет от нескольких месяцев, если новое американское руководство окажется по-настоящему «брутальным» и отменит эмиссию долларов вообще, до двух-трех лет.
Второй — что делать? Универсальных рецептов в такой ситуации дать невозможно.
И третий — когда же наконец мировые власти поймут, что происходит, и начнут что-то улучшать? Финансовый капитализм, завоевавший мир последние 25 лет, жестко контролирует все властные структуры во всем мире. И в результате государственные деятели почти всех стран мира пытаются любой ценой сохранить ту модель, в рамках которой они получили власть. Беда только в том, что ее разрушение уже предопределено объективными экономическими законами, а значит, продолжая такую политику, они волей-неволей усугубляют сам кризис.
Классическим примером являются недавние предложения Европы по заключению новых Бреттон-Вудских соглашений. Предложения эти появились так неожиданно не случайно: есть многие основания считать, что США начали разработку планов смягчения кризиса у себя в стране за счет Европы. И выступления Саркози и других европейских лидеров — это требование немедленно включить их в процесс разработки антикризисной политики.
Разумеется, реально никаких соглашений типа «Бреттон-Вуд» сейчас быть не может. Просто потому, что эти соглашения закрепляли после кризиса и войны позиции уже стабильной валюты (доллара), а сегодня, на фоне острого спада, такой валюты просто быть не может. Подобные соглашения заключаются на выходе из кризиса, до которого еще много лет, если не десятилетий. Но заявку на участие нужно подавать уже сейчас, и именно сейчас предъявлять аргументы в пользу своей роли в современной экономике.
А Россия… А что Россия? Наши руководители уже месяц говорят «А», то есть констатируют, что США не справились и что нужно преодолевать кризис совместно. Беда только в том, что сказав «А», они не говорят «Б», то есть не предъявляют ни понимания причин кризиса, ни реальных предложений по его преодолению. Это естественно: финансовую и экономическую политику в нашей стране определяют исключительно либерасты, последователи «монетаризьма-либерализьма», и они категорически отказываются понимать и обсуждать реальные, структурные проблемы современного кризиса.
Еще совсем недавно, в середине лета, они категорически отрицали саму возможность начала кризиса в США (хотя он, пусть и не в острой форме, шел уже почти 8 лет). Сейчас, конечно, продолжение такой риторики невозможно, но либерасты перестроились: теперь они говорят о том, что «дно» кризиса уже позади и вот-вот, вот сейчас, все снова станет хорошо, и их бредни снова будут считаться верхом экономической мысли…
А авторитет России на мировом пространстве тем временем по мере развития кризиса все падает и падает. И с этим нужно что-то делать, потому что наш собственный кризис, связанный с тотальным недокредитованием экономики, организованным теми же либерастами, будет много сильнее мирового. Да и политические проблемы, связанные с экономическим спадом, тоже не за горами. В общем, как говорится в старом анекдоте: «Если после пятой, а то и десятой перестановки кроватей в публичном доме эффективность и качество его работы не повышается, то необходимо менять контингент»…
2009 Год
Прогноз
11 Января
По традиции открывается настоящий текст анализом прогноза предыдущего, на прошедший, 2008 год. Который, в свою очередь, начался с констатации того факта, что элита «западного» проекта не только осознала неизбежность кризиса, но и начала говорить о нем открыто. И хотя в качестве «официальных» причин кризиса на тот момент выдвигались исключительно проблемы на рынке ипотечного кредитования, в нашем прогнозе уже были отмечены проблемы с кредитными СВОПами. Именно эти деривативы стали ключевым элементом развития кризисных процессов в феврале — марте прошедшего года, когда, в процессе обострения проблем, связанных с рынком ипотечных ценных бумаг, стало понятно, что страховые компании не могут в полном объеме нести ответственность за свои обязательства по этим бумагам, находящимся на их балансе. Наиболее остро этот вопрос поднял губернатор штата Нью-Йорк Эллиот Спитцер, который потребовал от компаний, зарегистрированных в его штате, в течение двухнедельного срока увеличить свои уставные капиталы, дабы обеспечить положительность собственного капитала. За что мгновенно поплатился своим местом.
Причина такой реакции той части американской элиты, которая связана с финансовым сектором, с экономической точки зрения совершенно понятна. Дело в том, что крупные страховые компании, многие из которых зарегистрированы в штате Нью-Йорк, имели (и до сих пор имеют) высший рейтинг по оценкам всех крупнейших рейтинговых агентств. Снижение его было категорически необходимо с точки зрения объективных финансовых показателей и абсолютно недопустимо на практике, поскольку это автоматически повлекло бы за собой снижение рейтингов всех ценных бумаг, риски по которым были застрахованы в этих компаниях. В том числе и не имеющих никакого отношения к ипотеке. В частности, это бы привело к запрету пенсионным фондам приобретать и владеть большей частью этих бумаг, что повлекло бы за собой их массовую распродажу и, соответственно, резкое падение цен.
В результате падение рейтингов страховых компаний практически неминуемо вызвало бы тотальный обвал всех финансовых рынков. И из двух зол финансовая элита выбрала, по ее мнению, меньшее, после чего будировать эту тему было, что называется, чревато, в чем и убедился губернатор (теперь уже бывший) штата Нью-Йорк и бывший гроза Уолл-стрит Спитцер.
Но наложение запрета на обсуждение темы возможной нехватки капиталов страховых компаний и механизмов определения их рейтингов, которые, естественно, остались максимально высокими, поставило всю финансовую элиту перед другой проблемой. Фактически весной 2008 года мировая общественность признала, что независимой (то есть не связанной с субъективным мнением самих финансовых институтов) системы оценки финансовых рынков больше не существует! Это принципиальный момент, один их главных итогов прошлого года, который напрямую не был отмечен в прогнозе, что является некоторым его недостатком. Как следствие, мир вообще, а США особенно (в связи с тем, что кредитный мультипликатор в этой стране один из самых высоких в мире) оказались в тисках одного из самых мощных кризисов взаимного недоверия и, соответственно, ликвидности, уж коли секьюритизация (то есть получение кредита под залог ценных бумаг) была последние годы одним из главных источников наличных денег для практически всех коммерческих структур.
А ведь с учетом колоссального объема американских финансовых рынков, которые много лет ускоренно росли, и по сравнению с рынками реальными, и по сравнению с ростом ВВП отсутствие системы оценки рисков делает совершенно невозможной более или менее нормальную экономическую деятельность. Даже при благоприятных условиях 90-х — начала 2000-х годов некоторые деривативы оценивались исключительно в рамках математических моделей, поскольку реальных рынков для них не существовало. А в условиях уже начавшегося кризиса, когда многими бумагами перестают торговать из-за отсутствия спроса, когда волатильность рынков резко растет, финансовая система начинает отвечать постоянно нарастающими дисбалансами и общим падением стоимости активов (при регулярно возникающих и столь же быстро лопающихся «пузырях» на отдельных рынках) без такой системы ни работать, ни даже просто существовать невозможно. В этой ситуации можно вполне уверенно утверждать, что с весны 2008 года современная мировая финансовая система фактически завершила свое существование.
Отметим, что именно этот момент вызвал начало кризиса в нашей стране, но подробнее мы это обсудим в прогнозе для России.
Вторым принципиальным моментом, занимающим важное место в прогнозе, было рассуждение о взаимоотношении Европы и США в рамках системы «Атлантического единства». Эти отношения действительно играли крайне важную роль в ушедшем году, однако следует отметить, что в реальности только к концу года США сумели «сломать» активность Евросоюза в части попыток заменить доллар на евро в мировой финансовой системе. Еще летом, как раз тогда, когда в условиях острого кризиса ликвидности все основные страны мира, и в первую очередь США, понижали учетную ставку, Евроцентробанк ее повышал.
Единственной причиной такого поведения могло быть желание предложить миру альтернативу доллару, прежде всего в его статусе мировой торговой валюты, а впоследствии, возможно, и в статусе резервной валюты, и даже единой меры стоимости. Но для реализации такого плана необходимо было «пережить» тот период, когда доходы от европейского экспорта в США и другие страны (которые, в свою очередь, экспортируют в США) уже упали, а дополнительные доходы от перехода мировой торговли на евро еще не поступили. Может быть, если начавшийся кризис действительно был бы чисто финансовым, такой план и имел право на существование. Но, как это следует из разработанной нами десять лет назад теории, кризис этот структурный, а значит, характерной его чертой является быстрое падение совокупного спроса, прежде всего в США, а затем и во всем мире. И скорее всего, денежные власти Евросоюза, продолжающие исповедовать монетарные принципы, не учли этого обстоятельства. Как следствие, быстрое падение европейского экспорта и последовавшие за ним депрессионные явления (в прошлом году впервые с момента введения евро ВВП еврозоны за III квартал уменьшился) вынудили руководство ЕС отказаться от своих амбициозных планов. Что и было оформлено осенью, когда, за несколько дней до саммита G20 в Вашингтоне, состоявшегося 15 ноября, Европа подписала капитуляцию, снизив учетную ставку. И продолжила снижать ее и в дальнейшем.
Еще одной важной составляющей частью прогноза были рассуждения о позиции Китая и начале его программы переориентации на внутренний спрос с целью компенсировать падение спроса на китайский экспорт в США. Соответствующий процесс занял серьезное место в мировой экономике, но, судя по всему, и Китай не ожидал такого быстрого падения совокупного спроса в США. В результате экономические показатели этой страны к концу года резко ухудшились.