Черный лебедь мирового кризиса: читать начало книги онлайн

Еще одним важным элементом прогноза были рассуждения о том, как именно денежные власти США будут перераспределять риски внутри банковской системы США. До недавнего времени «неприкасаемыми» в США были крупные банки Уолл-стрит. Напомним, что единственный за последние годы министр финансов США, который не был до этого руководителем банка «Голдман Сакс», О’Нил, был уволен с характеристикой: «за недостаточный учет в своей политике мнения финансовой элиты» (читай: банков Уолл-стрит). Однако в нашем прогнозе на 2008 год говорилось о том, что в условиях начинающегося кризиса не исключено, что акцент в политике США будет сделан на сохранение мелких и средних региональных банков, которые принципиально важны для сохранения стабильности американской финансовой системы. Именно это и произошло в прошедшем году: массовые банкротства крупнейших банков США с одновременным открытием «кредитного окна» ФРС для мелких и средних банков, гибель самой системы инвестиционных банков Уолл-стрит (которые, собственно, и были акционерами Федеральной резервной системы США) стали знаковыми событиями, продемонстрировавшими принципиальный слом всей финансовой модели, созданной в 1944 году в Бреттон-Вуде. Можно добавить и одно из последних интервью вот-вот вступающего на должность президента США Б. Обамы, в котором он требует радикального пересмотра всей системы финансовых регуляторов в США. Среди которых, как известно, видное место занимает Федеральная резервная система, независимостью которой так гордились либералы 90-х годов.

Дальнейшие рассуждения в прогнозе касались развития ситуации исходя из предположения, что в 2008 году кризис не войдет в острую стадию. Основания для таких расчетов были: и неготовность администрации Буша, и необходимость подготовить «антикризисную администрацию», и, главное, наличие ресурса для того, чтобы оттянуть начало острой стадии кризиса на 2009 год. Собственно, в прогнозе было написано, что отказ от такого сценария возможен только в двух вариантах. Первый: денежные власти США вообще не имеют никакой антикризисной стратегии, и развитие событий происходит, что называется, ситуативно. При этом любая неосознанная ошибка как раз и может стать причиной обвала. Второй: напротив, они, наконец, полностью осознали, что базовый «сценарий 1929 года», в рамках которого моделировались события еще в начале прошлого года, в текущей ситуации нереализуем, то есть кризис из-за структурных явления будет куда более сильным. А значит, его необходимо провести как можно быстрее (разумеется, качественно к нему подготовившись), чтобы минимизировать его последствия в производственной и управленческой инфраструктурах. Да и чисто политический фактор тут играет важную роль — чем быстрее произойдет падение, тем быстрее можно будет начать переход к росту.

Реальное развитие ситуации показало, что, скорее всего, у американской элиты нет ни понимания реальных причин кризиса, ни, соответственно, адекватного антикризисного сценария. Почему нет — это вопрос отдельный: то ли компетентность экспертов сильно «хромает», то ли произошел серьезный раскол элит, который не позволяет найти консенсус по выработке конструктивного подхода к проблеме. Во всяком случае, внешне не заметно, чтобы в США (да и во всем «западном» мире) появились официально признанные эксперты, которые были бы способны выйти за пределы монетаристских догм и понять реальный масштаб происходящих событий.

Но в любом случае, уже в самом начале президентской выборной гонки в США из нее выбыл самый компетентный антикризисный управляющий — Джулиани, а затем спор шел между ветераном холодной войны, самым старым в истории претендентом на место в Белом доме, Маккейном и «сладкой демократической парочкой» — Обамой и Х. Клинтон. Последняя явно представляла собой попытку «реинкарнации» администрации Клинтона со всеми ее клептократическими замашками, построенными на «неисчерпаемых» ресурсах разграбляемых остатков СССР. А вот Обама казался символом перемен, что и позволило ему выиграть предвыборную кампанию.

Но еще до этого в США началась острая стадия кризиса. «Ящик Пандоры», то есть прорыв инфляции в потребительский сектор, открылся в августе 2007 года, и к сентябрю года прошедшего инфляция достигла достаточно приличных значений — в промышленном секторе существенно выше 15 %, а в потребительском — около 10 %. В условиях кризиса доверия и активности ФРС и казначейства США по вложению в экономику как можно большего количества денег для борьбы с кризисом ликвидности такую ситуацию (при все возрастающей инфляции) можно было пытаться затянуть еще на какое-то время, но произошел, что называется, «несчастный случай».

Секретарь казначейства (министр финансов) США Г. Полсен решил поддержать республиканского кандидата Маккейна и использовал для этого два инструмента. Во-первых, он начал снижать мировую цену на нефть, которая росла все лето. Напомним, эта цена формируется на финансовом рынке нефтяных фьючерсов, который во многом контролирует инвестбанк «Голдман Сакс», который ранее возглавлял Полсен. Во-вторых, он начал поднимать курс доллара относительно других валют, для чего совершил турне по всему миру, предлагая главам центробанков разных стран покупать доллары (Россию, кстати, тоже посетил). Видимо, доводы Полсена оказались убедительными, мировые центробанки начали скупку доллара США, и тот стал расти. И, теоретически, такая комбинация позволила поднять рейтинг республиканской администрации среди избирателей, поскольку понижала цену бензина и уменьшала стоимость импортных товаров, китайских в первую очередь.

Реальность же, как это часто бывает, оказалась несколько иной. Вывод центробанками большого количества долларов с рынков и резкие колебания цен на ранее стабильно росший актив (нефтяные фьючерсы), которые испугали руководителей крупных фондов, в свою очередь заморозивших большое количество наличных долларов «до лучших времен», вызвали резкое обострение кризиса долларовой ликвидности. Основными его жертвами стали банки, особенно крупные, и домохозяйства. Последние в условиях инфляции были вынуждены резко сократить свой спрос, который уже нельзя было компенсировать все возрастающими кредитами, в частности из-за резко усложнившихся условий секьютеризации задолженности. И как следствие, кризис в США начал приобретать ярко выраженные дефляционные черты: с резким спадом спроса, последующим падением производства и цен производителей.

Отметим, что все исследования начала периода Великой депрессии, сделанные в рамках монетарной парадигмы, говорили о том, что этот кризис начался из-за ошибки ФРС, которая «необоснованно» ужесточила денежную политику. Сейчас ФРС денежную политику формально ослабляла (ставку опущена фактически до нуля), но острый кризис ликвидности, организованный Полсеном, наложившийся на и без того уже существующий кризис доверия на финансовых рынках, стал аналогом такого «ужесточения» денежной политики, поскольку доступность денег резко уменьшилась. Так что начало кризиса удивительно напоминает события тех лет.

Фактически сегодня можно уже смело говорить, что острую стадию кризиса, которая, как и в 1929–1933 годах, состоит в быстром падении совокупного спроса, остановить уже невозможно. Но если тогда реальный экономический кризис начался весной 1930 года, а минимум был достигнут уже через два года (во второй половине 1932 года), то сейчас кризис затянется на более долгий срок. И потому, что в его течение вмешиваются структурные проблемы (то есть накопленный в производственных и инфраструктурных предприятиях за почти три десятилетия избыточный спрос), и потому, что власти США из политических соображений, максимально оттягивают его продолжительность.

И вот здесь самое время перейти собственно к прогнозу на 2009 год. Все тенденции, изложенные в предыдущем прогнозе, относящиеся к острой стадии кризиса, остаются в силе, но главные из них стоит повторить. И в первую очередь ту проблему, которая стала очевидна весной предыдущего года. А именно разрушение системы оценки финансовых рисков и страхования финансовых активов. С точки зрения общеэкономической, это означает, что система рефинансирования убытков компаний и перенесения их «на потом» работать перестает. А значит, прятать убытки в балансах, относя на все более и более дальние (с точки зрения цепочек секьютеризации) деривативы, становится для предприятий все более сложным, а затем будет и вовсе невозможным.

И в этом смысле начавшийся 2009 год станет годом признания убытков компаний. Этот процесс начался уже в прошлом году, но его масштаб и скорость сильно вырастут в этом. Проблема состоит в том, что вся мировая экономика на протяжении десятилетий строилась на эмиссионном стимулировании спроса, а значит, в условиях быстрого его спада становится убыточной практически полностью. Некоторым аналогом тут может выступить ситуация в России в начале 90-х годов, когда требовалась радикальная перестройка системы управления и планирования практически всех предприятий. Теоретически, поскольку главной проблемой современных корпораций являются накопленные за последние десятилетия долги, можно было бы предложить их обесценение путем быстрой инфляции, однако сейчас этот механизм работать не будет, поскольку он одновременно обесценивает и совокупный спрос. А значит, такое развитие событий ставит под угрозу все инфраструктуру, что производственную (причем как товаров, так и услуг), что посредническую, рассчитанную на значительно больший объем работы.

В последнее время эту проблему решало государство, которое, фактически, брало на себя все убытки, покрывая их частично из бюджета, частично из эмиссии. Поскольку альтернативы не видно, то этот процесс будет только усугубляться. А значит, «парад девальваций» национальных валют будет продолжаться не только для того, чтобы поддержать спрос на продукцию национального производства, но и для того, чтобы взять на себя убытки национального производителя. Понятно, что для каждой конкретной страны это не может продолжаться бесконечно, причем чем меньше страна (с точки зрения масштабов экономики), тем быстрее она в этой ситуации должна будет признать суверенный дефолт. И, скорее всего, именно в наступившем, 2009 году, мы увидим на первом этапе единичные, а потом все более и более частые суверенные дефолты.

Отметим, что существует и другой подход к убыткам, а именно тот, который принят в США, для которых важнее сохранить жизнедеятельность предприятия, чем доходы кредиторов. То есть, государства могут и не закрывать свои предприятия в рамках «жесткого» банкротства, а просто списывать их в процессе банкротства ускоренного. Беда только в том, что такая политика на фоне постоянно падающего совокупного спроса будет достаточно малоэффективна по чисто экономическим причинам. Не говоря уже о том, что такие методы работают, когда речь идет об индивидуальных случаях, когда же банкротства становятся массовыми, то они могут только обрушить всю систему кредитования экономики. Отметим, что сами денежные власти США в прошлом году активно поддерживали как раз кредитную систему. Вопрос только в том, что они будут делать, когда масштаб признаваемых убытков резко возрастет.

Попытки регулировать процесс банкротств экономических агентств будут, но реального эффекта они не дадут. Даже в СССР 80-х, где планирование было естественным образом «вписано» в экономическую жизнь, где под него были выстроены колоссальные институты, имеющие полный спектр специализации, система планирования уже начала давать сбои. Главным образом. по причине отсутствия внятных целей. Что уж говорить про современные США и другие «западные» страны, в которых системы планирования в основном корпоративные. Они изучают, как правило, финансовые показатели и не используют межотраслевой баланс (который рассчитывается, но как инструмент идейно чуждый монетаристскому сознанию игнорируется). Не говоря уже о том, что все эти инструменты имеют смысл только в условиях, когда более или менее внятно прописаны среднесрочные цели. А какие цели сегодня могут быть у США? К каким показателям они должны стремиться? Какие из их технологий могут выдержать и сохранить рентабельность при двукратном падении спроса, а какие лучше сразу закрывать, поскольку для них предельным уровнем падения спроса является процентов 20? Это все вопросы, которые власти «западных» стран даже публично ставить боятся, не говоря уже о том, чтобы начать (вчера!) действовать в соответствии с ответами на них!

Соответственно, вырисовываются два принципиальных сценария поведения правительств в уже начавшемся году. Первый: быстрое банкротство предприятий, оздоровление их балансов с резким ухудшением финансовых показателей государств. Второй — балансирование на грани массовых банкротств с точечной поддержкой отдельных предприятий и отраслей и максимально «здоровыми» валютой и бюджетом.

Оба сценария имеют преимущества и недостатки. Первый позволяет активизировать экономику государства, автоматически (за счет падения национальной валюты) поддерживает внутреннее производство и экспорт, существенно увеличивает прозрачность экономических отношений, уменьшает коррупцию. Негативные факторы этого сценария состоят в резком падении уровня жизни населения, высоком уровне социальной напряженности, высокой вероятности суверенного дефолта.

Второй сценарий позволяет максимально оттягивать потенциальный социальный взрыв, а также поддерживать относительно высокий уровень национальной валюты. Это ухудшает экспорт, но зато привлекает «бегающие» по миру свободные капиталы, что позволяет временно затыкать дыры в экономике. Кроме того, дорогая валюта позволяет национальным финансовым институтам заниматься активной экспансией в соседние регионы. Недостатком этого сценария является то, что он губит высокотехнологическое производство, разрушает институциональную структуру экономики и поддерживает коррупционные механизмы во власти, то есть, по большому счету, ослабляет государство в долгосрочной перспективе.

Разумеется, в «чистом» виде ни один из этих сценариев, во всяком случае в крупных государствах, реализован не будет. Но кое-какие акценты в рамках прогноза расставить можно. Первый сценарий, который, вообще говоря, более свойственен англо-саксонской хозяйственный системе, на нынешнем этапе ей как раз совершенно не нужен. Если бы Обама действительно хотел перемен (под лозунгом которых он и был избран), тогда да. Но вся его администрация, практически полностью состоящая из коррупционеров времен Клинтона, всем своим видом демонстрирует, что собирается затягивать сложившуюся ситуацию до конца. Тянуть и тянуть, максимально растягивая удовольствие, распределять бюджетные деньги и контролировать мировую финансовую систему. Кроме того, такой сценарий позволяет держать жизненный уровень населения США и не допускать серьезных социальных выступлений (хотя по ряду данных, власти страны к ним готовятся). Разумеется, все это возможно только до некоторого момента, но я предположу, что наступит он уже за пределами 2009 года, хотя некоторые эксперты считают, что резкие события начнутся уже этой осенью.

Это означает, что власти США в этом году будут сохранять достаточно высокий курс доллара, развивать программы точечной поддержки отраслей и предприятий, увеличивать дефицит бюджета, максимально поддерживать спрос за счет увеличения социальных программ и дотируемых кредитных программ. Все это будет сопровождаться активной риторикой о необходимости «на время» затянуть пояса, поскольку выход из кризиса начнется «не позднее» IV квартала этого года или I квартала следующего. Во внешней политике США будут прилагать максимальные усилия для того, чтобы сохранить status quo, хотя бы в части обеспечения свободной конвертации доллара во всех странах, где это будет возможно.

А вот в Европе все гораздо сложнее. Во-первых, потому, что Евросоюз и составляющие его страны существуют отдельно. Во-вторых, потому, что есть еще зона евро, которая управляется независимо. Наконец, в-третьих, потому, что в ЕС есть страны-экспортеры, и страны-импортеры. Теоретически, странам экспортерам, в первую очередь Германии, нужен слабый евро. Однако может оказаться, что в рамках усиления своих позиций в Европе Германию как раз вполне устроит усиление евро, поскольку другие страны ЕС будут испытывать куда большие трудности, и позиции Германии, прежде всего ее банков и компаний, будут существенно усиливаться. В таких условиях Германии выгодно держать свои компании, во всяком случае, часть из них, «белыми и пушистыми», чтобы никто не мог остановить их «победную поступь» по континенту. По этой причине есть серьезные основания считать, что Германия будет ресурсами государства вытаскивать часть компаний и банков, чтобы облегчить их экспансию на территорию Европы. А вот по отношению к «чужим» компаниям, в том числе не немецким и, быть может, не французским, Германия (читай: ЕС и Евроцентробанка) будет максимально жесткой, в том числе и для того, чтобы легче было брать их под контроль.

Отметим, что в наступившем году все большую роль в мировой экономике будут играть государства — в противовес транснациональным корпорациям, в частности банкам, которые диктовали условия предыдущие десятилетия.

Что касается Юго-Восточной Азии, то здесь все будет определяться главным обстоятельством: отношениями Японии, Китая и Южной Кореи. Если они договорятся о сотрудничестве и создании единой валюты, то доллар резко потеряет влияние в мире, и распад на валютные зоны произойдет практически мгновенно. В этом случае существует вероятность, что США объявят дефолт по доллару и перейдут на новую валюту («амеро»), хотя не исключено, что момент для такой трансформации уже упущен.

Если же договориться не удастся или будет принято решение отложить конкретные действия на какой-то срок (следующий год), то страны ЮВА будут максимально оттягивать момент принятия «резких» решений и играть, что называется, «вторым номером».

Завершая прогноз, должен сказать несколько слов о наиболее вероятном развитии событий с точки зрения макроэкономики. ВВП США, скорее всего, по итогам года упадет процентов на 10–12. Аналогично упадет в США и совокупный спрос. Падение это не будет устойчивым — во втором квартале может быть даже небольшой рост, если активность новой администрации по поддержке спроса будет достаточно высокой. Соответственно, к середине года доллар может припасть относительно других валют, а вот к осени должен начаться новый острый «приступ» кризиса. Велика вероятность, что к этому времени новое американское руководство будет активно создавать в мире очаги локальной напряженности, на которые можно будет списать внутренние проблемы.

12 Февраля

Уроки кризиса

Последние месяцы, прошедшие с предыдущего Обращения, мировой экономический кризис активно развивался. И хотя сам кризис активно продолжается, сегодня уже можно поговорить о первых уроках, которые он нам преподал.

Самым первым из них является отношение к кризису широкой экспертной общественности, как экономической, так и политической. Наиболее яркой демонстрацией этой оценки является саммит G20 в Вашингтоне 15 ноября 2008 года. К этому моменту острая часть кризиса уже началась, и по этой причине статус мероприятия можно было бы описать как консилиум у постели больной мировой экономики. Соответственно, было логично ожидать, что итоговый документ саммита начнется с диагноза — внятного описания того, почему начался кризис, каковы его движущие мотивы, каковы масштабы бедствия. А во второй части, в качестве выводов, внятно описать, какие меры могли бы ослабить влияние этих негативных тенденций, какие — усилить тенденции противоположные, и в конце объяснить, когда и как кризис должен закончиться, желательно с примерным описанием его последствий.

Но всего этого в итоговом документе нет. Вообще. Там есть констатация факта принятия некоторых мер (что-то вроде «больному было дано полтора килограмма таблеток») и обещания, что эти меры будут применяться и впредь (то есть больному будут давать еще больше таблеток). Ни описания, чем он болен, ни последствия применения таблеток, ни объяснений того, как они в принципе могут оказать позитивное влияние, в документе нет. И это отсутствие само по себе говорит больше, чем любой конкретный диагноз, который ведь может оказаться и неправильным!

Еще одно наблюдение: сроки окончания кризиса. Еще несколько месяцев назад речь шла о том, что он закончится к концу начавшегося, 2009 года. Уже на саммите АТЭС в Латинской Америке, состоявшемся буквально «по следам» упомянутого выше саммита в Вашингтоне, речь шла о том, что подъем начнется «не позднее, чем через два года», то есть к концу 2010 года. А сегодня видные чины новой американской администрации говорят уже о трех годах спада… Откуда рост пессимизма, понятно — развитие ситуации как-то не настраивает на оптимизм, но такое изменение оценки ситуации у лидеров мировой политики говорит о том, что у них действительно нет понимания, как и почему развивается кризис.

Да и закончившийся недавно форум в Давосе, где обсуждали ситуацию уже не политики, а бизнесмены, показал аналогичный результат — никакого объяснения причин кризиса его участники дать не смогли. Хотя с его начала уже прошло несколько месяцев, и тяжесть последствий свидетельствует о том, что ответ найти нужно как можно быстрее.