Я пошла впереди. Снова длинный коридор. Снова череда запертых дверей в кладовые.
— Ты очень красивая, госпожа, — бросила я через плечо.
— Хочешь отведать плетки? — ответила она.
— Нет, госпожа. — Я смолкла.
Ясно, почему она велела идти впереди. Значит, приближаемся к жилищу рабынь. Так принято на Горе. Если мне вздумается бежать, она без труда меня остановит, огрев плеткой. Иногда новые девушки боятся входить в жилище рабынь. Страшно, что запрут.
— Ты прирученная? — спросила я ее. Молчание. Потом она ответила: — Да.
Мы шли дальше.
— Все мы прирученные, — добавила она. — Ошейник многому учит.
— Мужчины умеют нас укрощать! — всхлипнула я.
— Мужчины укрощают девушек или нет — как им нравится, — объяснила Саша. — Их воля — закон. Некоторые обламывают не сразу. Подразнят, поиграют. Но девушка, если она не дура, всегда понимает, кому принадлежит. Плетка-то в руках мужчины. И девушки это знают. В конце концов, когда хозяину захочется, она поползет к нему, кроткая и послушная. Мы женщины. Мы — рабыни.
— Ненавижу мужчин! — вскричала я.
— Потише, а то высекут!
— А ты, ты тоже ненавидишь мужчин? — спросила я.
— Я их люблю, — ответила Саша.
Я возмущенно вскрикнула. Обернулась.
— Я не ручная! И никогда не буду ручной!
— Скажи это хозяевам, — посоветовала Саша. Я содрогнулась.
— Ты ручная, — заявила Саша.
— Да, — горестно признала я. — Я ручная.
Я ручная, ручная давным-давно — с тех самых пор, как меня коснулся первый горианский мужчина, с того дня, как оказалась посреди поля в ошейнике, на цепи. Вспомнились Клитус Вителлиус, Турнус, предводитель, что так сурово обошелся со мною здесь, в крепости. Я коснулась болтающегося на шее крепко замкнутого турианского ошейника.
— Ручная, — повторила Саша.
— Да, — согласилась бывшая Джуди Торнтон, а теперь Дина, рабыня. — Да, я ручная.
И должна повиноваться мужчинам.
— Вот вход, — сказала Саша, — здесь живут рабыни.
Я отшатнулась. Мощная железная дверца, квадратная, крошечная — восемнадцать на восемнадцать дюймов.
— Входи! — С плеткой в руках она стояла за моей спиной.
Я повернула ручку и, распластавшись на животе, вползла внутрь. Саша — за мной.
По ту сторону двери я встала и изумленно огляделась. Просторно, высокий потолок подпирают изящные белые колонны; роскошные драпировки. Пол выложен пурпурными плитами, посредине — благоухающий бассейн. Сверкающие стены украшены мозаикой, изображающей прислуживающих хозяевам рабынь. Я неуверенно прикоснулась к ошейнику. Высоко под потолком — узкие зарешеченные окна, сквозь них льется свет. Тут и там вокруг бассейна праздно разлеглись девушки. Разглядывают меня, оценивают, наверняка мысленно сравнивают с собой.
— Красивая комната, — сказала я.
— На колени! — приказала Саша.