Я развернула мешок. Прорезь для головы, по бокам — прорези для рук. Я натянула его через голову. Получился обтягивающий балахон. Туп подпоясал его обрывком ткани. Отступил на шаг.
— Неплохо!
Короткий, высоко открывает ноги. Мешковатый, конечно. На плечах кое-как болтается. Но, подпоясанный дважды обернутой вокруг талии и завязанной слева лентой, подчеркивает бедра и очертания груди. Нарочито небрежно прикрывает тело, исподволь соблазняя и маня. Расчет точен: в таком одеянии девушка кажется дешевой, но такой сладостной.
Я залилась краской.
— Ну-ка, — проговорил Поварешечник. В его руках я увидела нитку рабских бус. Потянулась за ними.
— Не спеши, — остановил он меня. Я опустила руки. — Повернись.
Я повернулась. Мужчины Гера любят собственноручно надевать на женщину украшения. Если у рабыни проколоты уши, даже серьги могут сами вдеть. Наверно, сам наденет на меня бусы, застегнет сзади. Бусы деревянные, дешевенькие, симпатичные. Приятно носить украшения. Однажды мне чуть горло не перерезали из-за «бины», рабских бус. Так до сих пор и не понимаю почему. А как-то мне привиделся странный сон про бусы — меня просили их нанизать. Что он значил, осталось для меня загадкой. Туп потянул мои руки за спину, защелкнул наручники и лишь тогда надел мне на шею рабские бусы.
— Ты красивая, Дина, — сказал он, встав передо мной.
— Спасибо, хозяин.
— Ну, пошли. — И он зашагал вперед.
Босая, со скованными за спиной руками, я, спотыкаясь, побрела вслед.
Вскоре мы вышли на дорогу, ведущую к Турмусовым Камням. Ан спустя подошли к огромным воротам. Надо мной — высокие белые стены. Пожалуй, выше восьмидесяти футов. Какой маленькой показалась я себе! В стену встроены шесть башен: две — у ворот, еще четыре — по углам. «А может, повернуться и броситься бежать?» — мелькнуло вдруг. Нет. Руки скованы. Такой, как я, на Горе бежать некуда. Я — рабыня.
В огромных воротах — небольшая дверца. В ней открылось окошечко.
— Это Туп Поварешечник! — прокричал Туп.
— Здорово, Поварешечник, — как знакомому, ответил голос.
— Девушку привел на продажу, — указывая на меня, объяснил Туп.
— Добро пожаловать, Туп Поварешечник!
Дверца в огромных воротах открылась. Мы вошли. Дверца захлопнулась.
Глава 11. ДУХИ И ШЕЛКА
— Четыре медных тарска дам, — сказал предводитель.
— Десять, — торговался Поварешечник.
— Шесть.
— По рукам.
Все тело ноет. Руки схвачены свисающими с потолка на цепи железными кольцами. Я почти подвешена, едва касаюсь каменного пола пальцами ног.
Я голая. Тело мое по-гориански тщательно обследовали. Я продана. Несчастная.
Взвивалась от каждого прикосновения. Билась, корчилась на цепи, молила пощадить.
— Приручить немного надо, — буркнул предводитель, — но это мы умеем.
Я висела на цепи, в запястья впивалась сталь. Глаза закрыты. Тело ноет.
Я слышала, как, достав деньги из небольшого железного ящичка, предводитель отсчитал Тулу Поварешечнику плату. Тот ушел.
— Посмотри на меня, рабыня, — обратился ко мне предводитель.