Я открыла глаза.
— Теперь ты турианская рабыня.
— Да, хозяин.
Я продана за шесть медных тарсков. Вот моя цена на Горе.
— Ты ручная? — спросил он.
— Да, хозяин.
Он подошел к столу, достал из ящика расстегнутый рабский ошейник. Необычный какой-то. Такие в ходу в Турий. В основном горианские ошейники — украшенные или нет — представляют собой защелкивающееся плоское металлическое кольцо, плотно охватывающее шею рабыни. Турианские же ошейники гораздо свободнее, болтаются на шее, как обруч. За него можно схватиться и подтащить девушку к себе. Но обруч, конечно, не настолько свободный, чтобы можно было стащить его через голову. Не для того гориане надевают на девушек ошейники, чтобы их можно было снять.
Он бросил ошейник на стол. Я смотрела во все глаза. Настоящего ошейника я еще не носила. Вдруг стало страшно. Защелкнут. Не снять.
— Нет, хозяин, — забормотала я, — не надевай на меня ошейник, прошу!
Он подошел, ключом отомкнул сжимающие запястья железные кольца. Я упала на каменный пол к его ногам.
— Не хочешь носить ошейник? — спросил он.
— Нет, хозяин, — прошептала я.
Отвернулся. Я сгорбилась, опустив голову, опершись ладонями о пол. Его я не видела. Туп Поварешечник ушел. И мешок, в который я была одета, и бусы, и наручники — все забрал с собой. Оставил лишь девушку, что звалась когда-то Джуди Торнтон, — рабыню, цена которой — шесть медных тарсков.
— Так я заставлю тебя просить, чтобы на тебя надели ошейник, — заявил мой новый хозяин.
Я обернулась и замерла в страхе. Он стоял надо мной с плеткой в руках.
— Нет, хозяин! — закричала я.
Жестоко же была я наказана за свою дерзость! Некуда бежать, некуда ползти. Он высек меня, как горианский хозяин. Наконец я с рыданиями легла у его ног.
— Думаю, теперь ты приручена, — сказал он.
— Да, хозяин, — сквозь слезы уверяла я, — да!
— Приручена?
— Приручена, хозяин! — рыдала я. — Приручена!
— Теперь будешь просить, чтобы на тебя надели ошейник?
— Да, хозяин!
— Проси!
— Я прошу надеть на меня ошейник!
Он застегнул ошейник на моем горле. Звонко лязгнул запор. Я упала без чувств.
Он повернулся и вышел, повесив на место плетку — тут, на стене, она всегда под рукой. Позвонил в колокольчик. Дверь отворилась, появился стражник.
— Пришли Сашу, — распорядился предводитель, — у нас новая девушка.
Я лежала на камне. Он сидел за столом, погруженный в работу — наверно, вносил в книгу расходов дату моего приобретения и заплаченную за меня цену. Потихоньку, пока он не видел, я ощупывала ошейник. Круглый, стальной, блестящий. Замкнут у меня на горле. Вот я и в ошейнике. Никогда прежде так остро не чувствовала я свое рабство — разве только в день, когда на моем теле появилось клеймо. Я заплакала. Теперь на мне клеймо и ошейник.
И тут я услышала звон. Рабские колокольчики.