— Принеси плетку! — велела Ремешок.
— Ремешок? — Редис изумленно замерла.
— Принеси плетку!
— Да, госпожа. — И Редис бросилась исполнять приказ. Вскоре вернулась, вложила плетку в руку Ремешку.
— На колени! — приказала всем троим Ремешок. Девушки пали на колени. — Выстроиться в ряд! На четыре хорта друг от друга! Лицом к хозяину! Прямее! — Она выровняла ряд. Пнула Редис по коленям. — Выпрямить спины, руки на бедра, животы втянуть, головы выше! — Рукояткой плетки она ткнула Верров Хвост в живот. Та подобралась. Турнепс дважды досталось по подбородку. Она вскинула голову. В глазах — смятение. Но стоят ровно, красиво. Ремешок спуску не даст!
— Твои рабыни, хозяин, — обратилась она к Турнусу.
— Превосходно! — похвалил Турнус, оглядев коленопреклоненных рабьшь. Девушки стояли, не смея пальцем шевельнуть. Ничуть не сомневаюсь: заметь Ремешок хоть тень неповиновения, хоть намек — от души высечет любую. Турнус ухмыльнулся. Ну, теперь, пожалуй, жди чудес! — Можешь, если хочешь, отправить их в клетку, — разрешил он.
— Да, хозяин, — ответила Ремешок. Теперь, наверно, ради обожаемого хозяина все что можно выжмет из его рабынь. И уж конечно, когда Мелине, общинной рабыне, придет очередь служить в хижине Турнуса, она и с нее семь шкур спустит. Уж Ремешок проследит, чтобы Медина в лепешку расшиблась для хозяина — на то у нее и плетка.
— Можешь встать, Дина, — сказал мне Туп Поварешечник. Я встала.
— Можете проститься с рабыней, с которой жили в одной клетке, — снизошла Ремешок.
Редис, Верров Хвост и Турнепс бросились ко мне, обнимали, целовали, желали удачи. Пожелала им удачи и я.
— Рабыни, в клетку! — распорядилась Ремешок.
— Нам надо в клетку, — сказала мне Редис. — Удачи тебе!
— И тебе удачи, — ответила я. — Удачи вам всем.
И девушки поспешили к клетке. Ремешок с плеткой в руках подошла ко мне. Обняла, поцеловала.
— Удачи тебе, Дина.
— И тебе удачи, госпожа! — Что ж, она теперь старшая рабыня, значит, для меня — госпожа.
Ремешок ушла — запереть на ночь рабынь в клетке. Подошел Турнус. Я смотрела на него со слезами на глазах.
— Не место тебе в деревне, крошка Дина, — Он потрепал меня по голове. — Дни здесь слишком долго тянутся, и работа тяжеловата. Это тело создано, чтобы доставлять наслаждение. Твое место у ног мужчины.
— Да, хозяин, — отвечала я.
— Пойдем, рабыня. — Туп Поварешечник уже тянул меня за руку. Я остановилась, обернулась, выдираясь из его руки.
— Я желаю тебе удачи, хозяин, — сказала я Турнусу.
— Даже плуг не можешь тащить, — бросил он в ответ.
— Никудышная я скотина, — согласилась я.
— Ты не скотина. Ты — луг.
Я потупилась, зардевшись. Да, не мне возделывать землю. — Возделывать должны меня.
— Удачи тебе, крошка рабыня, — сказал на прощание Турнус.
— Спасибо, хозяин.
Ладонь Тупа Поварешечника крепче сжала мою руку.
— Придется бить? — спросил он.