Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Король Франции, добавляет он, тоже был очень успешен во время своего прибытия, но с приездом короля Англии слава Филиппа Августа погасла, как «гаснет луна при восходе солнца».

Умело проведенная пропаганда или естественное выражение характерного великодушия Ричарда? Вероятно, оба. Впрочем, такой же характер носит и отбытие короля. Согласно Рожеру де Ховдену, король «раздал свои сокровища всем рыцарям и конюхам в армии, и многие говорили, что никогда ни один его предшественник не давал столько за год, сколько он дал за месяц». Хронист прославляет такое отношение, так как оно поможет завоевать ему благосклонность Господа, «так как Бог любит тех, кто отдает с улыбкой»^39[935].

Это качество щедрости, такое благосклонное к рыцарству, кажется, достигло своего апогея во второй половине XII века, если верить как историческим, так и литературным источникам, перед тем как сойти на нет, довольно быстро, в конце того же века и в начале следующего. Через несколько лет после смерти Ричарда Гио из Провена, скорее в дань традиции восхваления прошедших времен, будет сожалеть об исчезновении этой добродетели, когда-то практиковавшейся принцами при их дворе:

Плачут благородные дома, Славные принцы и бароны. Чьи великие тела там собирались, и подарки получали, и давали^40[936].

В то же время автор «Perlesvaus» говорит об исчезновении этого качества даже при дворе короля Артура, который до этого был моделью рыцарства и щедрости. Результат не заставил себя ждать — рыцари его покинули: их когда-то было триста семьдесят, а стало двадцать пять41[937]. Гюон де Мери, несколькими годами позже, пытается возобновить движение, отводя достойное место этому качеству в своей аллегории «Турнир Антихриста», где он представляет битву между пороками и добродетелями. В противоположность Алчности, Щедрость выбивает из седла своего противника, посаженного туда ломбардцами. Алчность режет ей правую руку, и менестрели сразу же начинают причитать: если Щедрость исчезнет, они умрут в нищете! Они не единственные, кто об этом сожалеет. Что станет с «бедными рыцарями», которых Щедрость обычно одевала? Кто отныне будет им давать ткани из Тира и заграничные одеяла? Учтивость и Храбрость плачут, так как «Храбрость без Щедрости мертва»42[938]. Но, к счастью, добродетели получают победу и добычу, которую они оставляют своим рыцарям, устроив пиршество под открытым небом.

В 1227 году Жан Ренар констатирует разочаровывающий факт, частый в то время: рыцарство исчезает. Когда-то, во времена короля Конрада, государи больше заботились о том, чтобы их окружали рыцари, а не мебель! Они им много давали, поддерживали рыцарство и предпочитали его бюргерству или простонародью^43[939]. К 1230 году автор «Ланселота» в прозе тоже излагает достоинства щедрости правителей и королей по отношению к их рыцарям. Она прославляема, но также и прибыльна, так как:

«Теряют не из-за щедрости, а из-за скупости, ты должен научиться давать безвозмездно: чем больше ты даешь, больше у тебя будет что давать, так как то, что ты дашь, останется на твоей земле и наполнит другие земли богатствами»^44[940].

Это качество, однако, имеет тенденцию устаревать. Гийом Маршал тоже называет эпоху Ричарда Львиное Сердце золотым веком рыцарства и щедрости. Но он, прежде всего, считает, что уважения за это заслуживает его брат Генрих, который сильно любил рыцарство и «возродил» его, вовлекши много рыцарей, и будучи великодушным по отношению к ним. Молодой король, в действительности,

Был красивым, добрым и учтивым,

Который сделал столько добра,

и возродил рыцарство,

и делал это до самой смерти.

Примеру, преподанному Генрихом, последовали многие правители, которые, в свою очередь, соперничали в щедрости по отношению к нанятым себе на службу рыцарям:

И самый лучший человек на земле, который еще хотел завоевывать, преследовать и отбирать.

Если ему дать волонтеров, Коней и оружие,

Он завоюет всю землю.

Но после смерти молодого короля рыцарство и щедрость в трауре:

Король умер,

Что же делать рыцарству и Щедрости,

Что же с ними станет?

Умер в Мартеле, так мне кажется,

Тот, кто собрал воедино

Всю куртуазность и храбрость,

Щедрость и благородство^45[941].

Обогнал ли, по мнению рыцарства, Ричарда в щедрости и храбрости его брат?

РЫЦАРСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Храбрость и щедрость, выдающиеся рыцарские качества, являются, прежде всего, выражением настойчивого поиска славы, которая может, с одной стороны, привести к гордыне (superbia), надменности, аристократическому высокомерию, близкому к презрению, и, с другой стороны, к бахвальству, самопропаганде с использованием информационных источников того времени, предназначенных для афиширования этой славы1[942]. Бурный и несдержанный темперамент короля Англии толкал его к этой крайности рыцарского поведения, несмотря на его приятные и почетные аспекты. И хотя поддерживался только благоприятный образ рыцарства, были-и другие, менее приятные его стороны.

Гордыня

Мы уже упоминали это показное качество в связи прибытием Ричарда и его флота. Везде, где его ждали соперники (или где он приказывал себя ждать), как на Сицилии, так и в Акре, король Англии делал все, чтобы появиться как спаситель, всемогущий король, не терпящий никакого сравнения со своими противниками, в частности с Филиппом Августом, которого он подавил своей роскошью, своим престижем и своей физической представительностью. Король Франции, замкнутый и кривой на один глаз, не подверженный зрелищным взрывам темперамента, не мог соперничать с ним в этом. Нельзя исключить возможность, что король Англии со времени своего отправления в крестовый поход планировал пропагандировать свой образ, а потому взял с собой историков и жонглеров, в частности Амбруаза, который был очень к нему привязан и всегда был готов воспевать его подвиги. Здесь нет ничего нового, подобные приемы были отмечены (и порицаемы!) еще Рожером де Ховденом, сообщавшим не о Ричарде, а о Гийоме Лоншане, епископе Или, который тоже использовал эту форму рекламы:

«Чтобы превознести и прославить свое имя, он приказывал писать подобострастные поэмы и льстивые песни; он пригласил из Франции, привлекая их подарками, певцов и скоморохов, чтобы они воспевали его имя на площадях»^2[943].

[935] 39 Hoveden, III, 93-95.

[936] 40 Guiot de Provins. La Bible Guiot / Ed. Orr, Paris-Manchester, 1951. P. 102

[937] 41 Le haut livre du Graal, Perlesvaus, ed. Nitze et Jenkins, New York, 1972. P. 26.

[938] 42 Huon de Mery. Li tornoiement Antecrit / Ed. G. Wimmer. Orleans, 1994.

[939] 43 Jean Renart. Le roman de la rose ou de Guillaume de Dole / Ed. Lecoy. Paris, 1979.

[940] 44 Lancelot du lac. P. 767-768.

[941] 45 Histoire de Guillaume le Mardchal, v. 2679, 3643, 6985.

[942] 1 В литературных произведениях, описывающих «споры между священником и рыцарем», духовенство часто упрекает в этом рыцарей: став знаменитыми и храбрыми, они страдают гордыней, расточительством. Ср. Oulmont Ch. Le ddbat du clerc et du chevalier dans la literature podtique du Moyen Age. Paris, 1911. P. 20. Церковные писатели очевидно акцентируют эти порицания.

[943] 2 Gesta Henrici, II, 7.