Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ричард де Девиз определяет Ричарду более активную роль в захвате этого «чудесного корабля, самого большого после ковчега Ноя». Для него Ричард лично присутствовал среди сражающихся, был даже в первом ряду, так как он всегда был рад продемонстрировать свою храбрость. Приблизив свои галеры, он первым атаковал корабль, пока тот не утонул как свинцовый, хотя хронист не объясняет причин^8[855].

Амбруаз, конечно, неустанно следует за Ричардом и за его ролью в этом эпизоде, который он описывает довольно долго. Эта роль, однако, скромная. Для него этот большой корабль, на котором находилось восемьсот сарацинов, покрытый с одной стороны зеленым фетром, а с другой желтым, казался произведением фей, и хотел, чтобы его восприняли как генуэзский корабль (заметим, что текст дает «engleis» , исправленный на «gēnois» после латинского перевода). Но один из матросов Ричарда узнал в нем корабль сарацинов и сообщил об этом королю:

«Он сказал королю: „Сир, послушайте меня! Убейте меня или повесьте, если этот корабль не турецкий”. Король ему ответил: „Ты в этом уверен?” „Да, сир, конечно. Отправьте к ним другую галер, и пусть их не поприветствуют: вы увидите, что они сделают и какой они веры”. Король отдал приказ: галера приблизилась к ним, ио не поприветствовала, а они, не подозревая о нашем приближении, начали стрелять из дамасских' луков и арбалетов. Король и его люди были совсем близко, чтобы атаковать, и когда они увидели, что те стреляют по нашим, они сразу же напали на них. Они защищались очень хорошо, и их дротики и стрелы лились как проливной дождь. С обеих сторон началась рукопашная схватка. Кораблю не хватало ветра, чтобы сдвинуться, и наши часто настигали его, но они не осмеливались подняться на борт и не могли его ликвидировать. Итак, король поклялся, что прикажет повесить людей с галер, если они уступят и дадут туркам сбежать: они бросились, нырнули с головой, проплыли под кораблем и, вынырнув с другой стороны, прикрепили веревки к веслам корабля неверных, чтобы сбить их с толку, смутить их и остановить корабль. Наконец они приблизились и так хорошо зацепились, что сами залезли на корабль»^9[856].

Несмотря на эту угрозу, способную толкнуть моряков и воинов на подвиги, атаки людей короля отбиты. Ричард приказывает галерам толкать корабль, чтобы потопить его.

«Наконец сарацины сделали столько, что им удалось прогнать наших людей. Но они вернулись на галеры и заново начали атаковать. Король приказал штурмовать вражеский корабль до тех пор, пока не пустят его ко дну. Они бросились на него, таранили его так хорошо, что пробили несколько отверстий, и из-за этих дыр корабль утонул. Вот и закончилось сражение»^10[857].

Амбруаз затем подчеркивает важность этого захвата: на корабле, говорит он, было восемьсот элитных турецких воинов, провизия, греческий огонь и «двести черных и мерзких змей», по словам того, кто их туда загрузил. Если бы не Ричард, делает он выводы, этот корабль накормил бы осажденных, и Акра никогда не была бы взята христианами:

«Если бы этот корабль вошел в порт, никогда бы Акра не была взята, столько средств защиты он вез. Но Господь, который думает о своих, помешал ему, а также хороший король Англии, который всегда был авантюристом в сражении»^11[858].

Однако, мы это заметим, Амбруаз не говорит о личной роли короля в этом захвате, а только отзывается о нем как о начальнике, отдающем приказы. У Рожера де Ховдена роль Ричарда занимает гораздо больше места. На этот раз это он (а не моряк) обнаруживает обман этого корабля сарацинов, желавших пройти как корабль короля Франции, водрузив его флаг. Во всяком случае, так представляются моряки посланникам, отправленным королем. Но Ричард не дурак и отвечает: «Они солгали! Ведь король не обладает таким кораблем!»^12[859] .Потом он отдает приказ своим солдатом атаковать и потопить корабль. После победы и потопления большинства сарацинов Ричард проявляет великодушие к своим морякам и раздает все захваченное добро.

Мы можем быть одновременно только поражены расхождениями и совпадениями этих рассказов. Расхождения заключаются главным образом в идентификации корабля и в роли Ричарда, который, вероятно, ограничился отдачей приказа о нападении, пообещав суровое наказание морякам, если они его упустят, и вознаграждением их частью добычи после захвата, доказывая свою щедрость, как и следует военачальнику, и прежде всего королю. А победа на суше должна быть присвоена полководцу, который обычно скачет во главе своих рыцарских эскадронов. Отсюда до определяющей роли Ричарда в том неравном морском сражении лишь один шаг, который некоторые хронисты преодолели маленькими прыжками.

Слава победы, при всем положении дел, пришла к королю, и он был триумфально встречен в Акре. Не переоценили ли хронисты важность этого захвата? Вероятно, Да, но стоит отметить, что арабские писатели тоже сильно сожалели об этой потере. Имад ад-Дин сообщает, что капитан корабля, увидев, что его корабль неподвижен, а сарацинские воины побеждены, предпочел потопить свое судно и отправить его вместе с пассажирами на дно, а значит, в рай^13[860].

Осада Акры

Прибытие флота Ричарда, безусловно, имело огромное значение из-за увеличения числа людей, доставки продовольствия и, может, даже из-за психологической поддержки, вызванной таким долгожданным прибытием короля, его триумфальным появлением, его немедленными щедротами. Ко всем этим неоспоримым аспектам некоторые хронисты, в частности Амбруаз, добавляют несколько личных подвигов. Например, зная об осаде и используемой военной технике, он предусмотрительно приказал построить на Сицилии разборную башню, которую в нужный момент поставил в Акре. Еще на Сицилии он позаботился о том, чтобы привезли огромные круглые валуны, которые он использовал в качестве ядер для своих камнеметных сооружений^14[861]. В своем желании победоносно соперничать с Филиппом Августом Ричард, будучи больным, как и он, приказал перенести себя под стены не только для того, чтобы командовать осадой, но и для того, чтобы самому в ней участвовать в качестве лучника. Амбруаз сначала приписывает это геройство королю Франции:

«Король Франции, при больших расходах, построил колесницу и богато украшенный балдахин, что привело к большим убыткам. Король сам сидел под этим балдахином и стрелял из арбалета по туркам, которые охраняли крепостные стены»^15[862].

Король Англии не мог остаться в долгу даже в этом. Впрочем, отмечает Рожер де Ховден, Ричард «любил лучников и хорошо платил им». Они также были храбрыми и ловкими, и были признаны таковыми Саладином и его армией^16[863]. Король, доставленный под крепостные стены, чтобы стрелять вместе с ними, совершил при этом подвиг. 6 июля 1191 года так он убил турка:

«Король Ричард был еще болен, как я вам уже .сказал: но он захотел, чтобы был дан бой под его предводительством. Он приказал приблизить ко рву чудесную повозку, на которой находились его арбалетчики, хорошо выполняющие свою работу. А он, завернутый в шелковое одеяло, приказал перенести себя под балдахин, чтобы навредить сарацинам; и своей рукой, которая была очень сильной, он много раз выстрелил из своего арбалета в башню, которую обстреливали его камнеметные машины и откуда, в свою очередь, стреляли турки. (...) Один турок, завладевший богатыми доспехами Обэри Клемента, выступил вперед с большой дерзостью; но король Ричард так хорошо выстрелил, что попал ему в самое сердце, и тот свалился мертвый»^17[864].

Этот интерес к лучникам, как мы знаем, станет роковым для короля Англии в Шалю, но на данный момент он прославлен хронистами, которые видят в нем смелого и предприимчивого крестоносца.

Однако есть некоторые сомнения, что не в качестве лучника, а в качестве рыцаря Ричард совершает свои самые известные подвиги. Обо всех этих подвигах рассказывает Амбруаз. Так, в августе 1191 года после победы христиан, одержанной в Акре над Саладином, до этого считавшимся непобедимым, король шел с армией крестоносцев, которую король на этот раз сам построил в авангарде, в то время как тамплиеры обеспечивали защиту арьергарда. Сарацины по привычке начали неотступно преследовать восточный фланг. Ричард яростно атаковал их и.принес бы'.окончательную победу, если бы другие рыцари были такими же храбрыми, как и он:

«Король Англии напал в это день и завоевал большое признание; без робости некоторых, он многое сделал. Король и его люди преследовали врагов; но другие оказались ленивыми, а вечером были за это наказаны, так как если бы они последовали за королем, мы бы увидели хорошее сражение»^18[865].

Некоторое время спустя, за два дня до битвы под Арсуфом, он был ранен в бок дротиком, но рана не была опасной, как Ричард сам пишет в письме^19[866], и не помешала ему, по словам Амбруаза, «гнаться за ними»^20[867].

После нескольких таких отдельных подвигов хронисты сосредотачиваются на трех основных сражениях, имевших место в Арсуфе, затем недалеко от Иерусалима во время захвата большого каравана и, наконец, в Яффе.

Битва под Арсуфом

Это, несомненно, самая большая победа, одержанная Ричардом над Саладином. Однако сражение было плохо начато из-за недисциплинированности двух человек, маршала госпитальеров и Бодуэна де Карона, которые, видя нападение воинов Саладина на восточные фланги, не смогли удержаться от атаки, несмотря на приказы короля, и увлекли за собой большое количество всадников, поставив их под большую угрозу. Понимая ситуацию, Ричард дал сигнал общего наступления, и сам бросился им на помощь, совершив, таким образом, свой первый подвиг. Во время сражения Жан д’Авен был убит, и этот «набожный мученик» был найден мертвым в окружении пятнадцати тел сарацинов, которых он убил, перед тем как пал сам, как когда-то Роланд в Ронсево.

«Когда он увидел, что восток разорвал свои ряды и напал на врага, больше не дожидаясь, он пришпорил своего коня и бросился на всей скорости, чтобы спасти первых воинов. Быстрее, чем стрела арбалета, окруженный своими храбрыми товарищами, он напал с правого фланга на вражеское войско так резко, что они все пришли в замешательство, и наши рыцари выбросили их из седел: вы бы видели их распластанными на земле! Храбрый король Англии их преследовал. В этот день он совершил столько подвигов, что вокруг него, справа и слева, спереди и сзади, земля была усеяна мертвыми сарацинами, а другие удалились, а вереница из мертвых тянулась на пол-лье...»^21[868]

Здесь присутствует эпический размах, как и в имитации «Песни о Роланде». Кроме подвигов героического мученика Жана д’Авена, Амбруаз подчеркивает в этом сражении подвиги двух человек, которые поспешили на помощь с равным мужеством: Ричарда английского и Гийома де Барра, которого совершённые подвиги помирили с королем, его заклятым врагом.

Захват каравана

Значительная добыча, полученная Ричардом во время нападения на большой караван 23 июня 1192 года, дает повод к повествованиям, довольно отличающимся друг от друга. Рауль де Дицето посвящает этому лишь одну строчку, без особых уточнений^22[869]. Согласно Раулю де Коггесхоллу, Ричард взял в плен караван, идущий из Каира и направляющийся в Иерусалим, и захватил семь тысяч верблюдов, нагруженных различными богатствами^23[870]. Рожер де Ховден рассматривает этот эпизод как большую победу короля Англии, который месте с пятнадцатью тысячами человек победил одиннадцать тысяч мусульманских воинов, сопровождавших караван, и захватил три тысячи верблюдов, неисчисляемое количество лошадей и мулов и распределил добычу среди своих рыцарей^24[871]. Для Матвея Парижского, группа торговцев направлялась из Каира в Иерусалим «с семью тысячами верблюдов, нагруженных различными богатствами и прежде всего провиантом», и сопровождалась пятью (скорее всего пятьюстами, но возможно, и пятью тысячами) воинами, направленными от войска Саладина. Король в сопровождении нескольких вооруженных людей (без каких-либо других уточнений) бросился им навстречу, напал на них, забрал верблюдов и богатства, которые он либерально разделил между воинами, особенно между нормандцами^25[872].

Амбруаз дает очень детальное описание эпизода, делая очевидным личные качества Ричарда. Король, узнав о будущем переходе большого каравана, сговорился с герцогом Бургундским (пообещав герцогу третью часть добычи) совершить нападение во главе пятисот рыцарей, расходы по вооружению которых он берет на себя. Сарацинский шпион сообщил об этом Саладину и гарнизону Иерусалима, которые отправили подмогу каравану — две тысячи всадников, не считая пехотинцев. Ричард и его солдаты шли всю ночь и пришли к тому месту, которое указал шпион как самое удобное для засады, где она и расположилась. Король велел своим солдатам думать не о добыче, а лишь о том, чтобы разгромить неприятеля. Сначала он отправил людей на разведку, а затем выдвинулся вперед во главе одного из двух подразделений своей армии. Амбруаз подчеркивает в таких словах молниеносные действия короля:

«Не думайте, что я вам говорю о том, что льщу ему: столько людей видели его подвиги, что это меня вынудило остановиться на них. Вы бы видели короля со стальным мечом в руке, преследовавшего неотступно турок, а тех, кого он настигал, у них не было доспехов, которые гарантировали бы им целость и сохранность; они разбегались как овцы при виде волка»^26[873].

Добыча была значительной: четыре тысячи семьсот верблюдов и множество мулов, самок мулов и ослиц. Здесь так же, как в случае захвата турецкого корабля, заметны различия и четкая тенденция, в частности у Амбруаза, восхвалять храбрость короля Ричарда, в то время как другие хронисты более настаивают на щедрости короля, разделившего добычу между своими храбрыми воинами.

Штурм Яффы

[855] 8 Devizes, 38.

[856] 9 Ambroise, 2141.

[857] 10 Ibid.

[858] 11 Ibid., перевод стр. 359.

[859] 12 Hoveden, III, 112; Gesta Henrici, II, 168.

[860] 13 Imad ad-Din al-Isfahani, Conquete de la Syrie et de la Palestine par Saladin, trad. Masse. Paris, 1972. P. 299.

[861] 14 Ambroise, v. 4795.

[862] 15 Ambroise, v. 4819, перевод стр. 423.

[863] 16 Gesta Henrici, II, 186.

[864] 17 Ambroise, v. 4927, 4966. перевод стр. 424-425.

[865] 18 Ambroise, v. 5945 Itinerarium, IV, 14. перевод стр. 436.

[866] 19 Hoveden, III, 129-133: «За два дня до возвращения Саладина мы были ранены в левый бок дротиком. Слава богу, мы уже выздоровели».

[867] 20 Ambroise, v. 6059 Itinerarium, IV, 15.

[868] 21 Ambroise, v. 6360, перевод P. 403. Об этой битве см. Smail R.C. Crusading Warfare (1097-1193). Cambridge, 1956 (2nd ed. 1976). P. 161; Gillingham J. Richard Coeur de Lion, 1996. P. 252. Доблести Ричарда менее явно выражены в Gesta Henrici, II, 190-192, или Diceto, II, 95, еще меньше у Newburgh, 361, или даже в письме Ричарда, воспроизводимом в Hoveden, III, 129 sq.

[869] 22 Diceto, II, 104.

[870] 23 Coggeshall, 38.

[871] 24 Hoveden, III, 182.

[872] 25 Mathieu Paris, II, 383.

[873] 26 Ambroise, 10329; Itinerarium, VI, 4-5.