— Важное. Арбалетчикам командир нужен.
— Э-э! Тогда верно. Тогда без кувшина тут никак...
* * *
Человек предполагает, а Бог... На сей раз Бог, в лице скромных, благочестивых и кротких слуг своих с крестами на щитах, жестоко поправил планы Великого князя Литовского и Русского Олгерда.
Литва готовилась к походу на юг, и этому были подчинены все зимние заботы: обеспечение путей, базы снабжения, места сосредоточения и проч., и проч.
Может, Кориат на сей раз оплошал, проглядел, а вернее, пожалуй, немцы пронюхали, что Литва нацеливается на юг, а на границах с Орденом остался лишь необходимый минимум, а может, и того не осталось. Как бы там ни было, в марте рыцари нанесли удар в спину.
Большой их отряд вторгся в пределы Троцкого княжества севернее Ковно, крепости мощной, хорошо укрепленной, на которую они и не попытались покуситься, но разграбили обширную область в окрестностях и ушли, не дожидаясь встречи с отрядами, которые наспех собрал и бросил наперехват Кейстут.
Не успел князь Троцкий посчитать потери, как в конце марта, перед самым половодьем, рыцари «в малом числе» налетели еще севернее. На сей раз Кейстутовы войска успели добраться до разбойников и зажали их в излучине речки Нявежи. Однако в ночь перед боем немцы ухитрились перебраться по уже ворочающемуся и крошащемуся льду на другой берег и бежать, а наутро, пока литвины спохватились, река вскрылась, и ни о каком преследовании нечего было думать.
Кейстут, что стало уже для всех привычным, выдрал со злости половину волос из своих усов. Начали готовить Кориата в Мальборк, чтобы попенять рыцарям на несоблюдение договоров. Немцы рассыпались в мирных заверениях, но стоило Кориату покинуть Мальборк, как они опять вторглись в Литву, уже мощным отрядом, пошли прямо на Ковно и осадили его.
— Дался им этот Ковно! — матерился Кейстут и требовал помощи у Олгерда, а тот ничего не мог ему дать, потому что уже сформировал семитысячный отборный отряд для южного похода, и двинуть его сейчас на запад означало разрушение всех планов на лето.
Однако и без ответа оставлять безобразия Ордена было нельзя. Наказав Кейстуту собрать все наличные силы, Олгерд с двумя находившимися под рукой, в Вильне, полками выступил на запад.
От Вильны до Ковно напрямую меньше 90 поприщ, и уже к вечеру второго дня только что соединившиеся войска Олгерда и Кейстута наткнулись на немецкие разъезды. Кейстут, сразу закипевший, бросил вперед легкую конницу, вспыхнула ожесточенная стычка, и немцы бежали. Но когда подошли к замку и увидели осаждающие его войска, повеселевший было Кейстут плюнул и длинно выругался.
Немцев было много, тысяч десять на первый взгляд, ну, может, и не десять, но никак не меньше литвин, так как Кейстут привел с собой всего 6 тысяч. Разбить рыцарей или хотя бы оттеснить, заставить отойти за Нямунас, без больших потерь и долгой мороки было невозможно.
Гарнизоном Ковно командовал сын Кейстута, двадцатилетний Воидат. Он имел под своим началом около 2 тысяч бойцов, сидел в замке прочно, уже отбил один штурм, устроенный рыцарями «с ходу», и собирался держаться, сколько понадобится.
Но не это было важно для Олгерда сейчас. Время! Времени не было — июнь на дворе! Займешься рыцарями — не успеешь в Киев, уйди к Киеву — эти тупорылые что тут натворят?! И Олгерд, быстро все рассчитав, решился на единственное.
Кейстут скакал по окрестностям, выбирая место для удара, войска готовились к битве, Воидат надеялся на помощь, а Олгерд позвал к себе Кориата.
— Поезжай! Переговори с «дружками» своими. Узнай, что они хотят. Если согласятся заключить мир и уйти, получив Ковно, обещай им Ковно.
— Ковно?!! Кейстут нас растерзает за Ковно!!
— Я сам с ним поговорю...
* * *
Кейстут вышел из шатра Олгерда багровый. Стражники услышали конец разговора, когда он уже на пороге, обернувшись в шатер, яростно прорычал:
— ...если у тебя там ни черта не обломится, я тебе припомню! — плюнул под ноги и пошел прочь, отмахивая далеко назад правой рукой.
Рыцари потирали руки: наконец-то они прищемили хвост старому лису, да так, что на все согласился! Даже Ковно отдает без боя!
— Без боя! Так им и обещай, — напутствовал на вторую встречу Кориата Олгерд, — только обязательно требуй личного свидания с Воидатом. Нажимай на то, что Воидат послушает только тебя, как моего личного посланника, ведь дело нешуточное. А когда встретишься, все ему и передашь. Вот это письмо, в нем ничего особенного, только подтверждение приказа сдать замок, но подписано и Кейстутом, на всякий случай, чтобы Воидат не засомневался. Главное передашь на словах. И пусть поостережется. Если секрет замка попадет к немцам... Так что пусть хорошенько подумает. Во-первых, как надежно замаскировать. А во-вторых, это главное, как сберечь тайну. Всех причастных либо забрать с собой, либо уничтожить. Всех! Посвящены должны быть только он и ты. Если же понадобится помощник внутри замка, если без такового не обойтись, то уж самого верного! И одного! Слишком многое на карту ставим, пойми.
* * *
Через день гарнизон во главе с Воидатом и Кориатом покинул замок. Рыцари, не ожидавшие такого легкого успеха, на радостях оставили литвинам личное оружие. Кейстут встречал сына угрюмо. Горбился в седле, молчал, в глаза не смотрел никому.
Воидат подъехал, поприветствовал старших. Олгерд выглядел довольным, говорил уверенно. Похвалил племянника за грамотную оборону, за успешное отражение штурма, за то, что сохранил гарнизон и в точности выполнил его, Олгердов, приказ. При этом значительно взглянул на Кориата, тот кивнул:
— В точности, Великий князь.
Воидат поблагодарил, оглянулся на отца полувиновато, но тот сидел, насупившись, отрешенно, ничего не замечая. Кориат подъехал к нему, ткнул коленом в колено:
— Не кручинься! Твое торжество впереди. Кейстут покивал безучастно: