— Пойдем. Не немцы они. Чехи, мастера-арбалетчики. Ты их язык поймешь?
— Их язык к нашему ближе. Разберемся.
Встречающие Дмитрия смотрели недоверчиво: «Похоже, чокнулся князь на арбалетах. Свои, что ль, мастера плохи? А не нравится, купи арбалеты, зачем басурман-то к себе тащить? Небось недешево стоят!»
Иоганн быстро разговорился с чехами. Те разулыбались довольные, разбормотались, раскатывая концы слов, как напевали. Иоганн распевал в ответ. Так началось арбалетное дело в Бобровке.
Мастера потребовали много: мастерскую, множество хитрого инструмента по собственным образцам, заставили сделать сушильню для деревянных заготовок, тоже по-своему, и дерево потребовали особое: бук, граб, орех, ясень.
Хлопот с ними оказалось! Но князь настрого приказал выполнять все их указания, удовлетворять все просьбы — сам следил за работами, приставил к ним самых искусных плотников, чтобы учились и все запоминали, обещал, если все получится, озолотить.
Мастеров звали Иржи и Рехек, было им под сорок лет, говорили они много и нараспев, как колеса катили. Быстро освоились, начали понимать местных, оказались компанейскими ребятами и большими любителями особой бражки из хмеля, которую называли просто питьем, по-ихнему это звучало «пиво».
Первые арбалеты они сделали быстро и красиво, но предупредили, что это так, напоказ Князевым плотникам, что они никуда не годятся, так как сделаны из неподготовленного дерева, и быстро развалятся.
Мастерскую им оборудовали, сушильню строили, заготавливали нужное дерево. Князь торопил.
Но когда сушильня была закончена и первые заготовки уложены, мастера заявили, что теперь надо полгода ждать. На дворе стоял май.
Дмитрий был обескуражен. Начал спорить, ругаться. Чехи пожимали плечами, улыбались, внимательно следили, чтобы в сушильню каждый день укладывалась свежая партия заготовок в полном ассортименте: столько-то буковых поленьев, столько-то ореховых, и т. д., пили свое «пиво», которое быстро научили варить обслуживавших их женщин, да показывали князю пальцем на сделанные быстро первые арбалеты, сломавшиеся через два-три десятка добрых, сделанных на полную затяжку, выстрелов.
На тетивы Иржи требовал воловьи сухожилия. Их не так сложно было добыть, но сложно приготовить. Секрет приготовления знал Иржи, и не особо о нем распространялся.
Те арбалеты, что были на вооружении у воинов Дмитрия, мастера вежливо похвалили.
Но Иоганн вполне понял взгляды, которыми они обменялись, осмотрев оружие, и те несколько скороговоркой пропетых слов.
— Недовольные чем-то, князь, — сообщил он.
— Сам вижу. А ну давай, пусть выкладывают начистоту, не обидимся, не дети. Да и чего обижаться, арбалеты куплены в Ордене.
Ваня долго азартно жестикулировал скрюченной левой рукой, распевал что-то, так что и мастера наконец распелись, а потом и руками замахали.
— Ну что?
— Да что, тяжелы, говорят. Натяг маловат, цевье коротко. С такого арбалета можно как будто еще сажен двадцать вытянуть. Оно так, конечно, надежней, но слишком запас велик, не нужен такой.
— Значит, что же, они нам такой сделают, что на 20 сажен дальше нашего стебанет?!
— Выходит так.
— Это уж что-то слишком... Ваня жмет плечами:
— Черт их знает! Говорят.
— Скажи им, если такой сделают, я им еще прибавлю.
— Куда уж прибавлять?! — возмущается присутствующий при сем отец Ипат, — и так какие деньжищи неизвестно за что отвалил!
— Так вот чтобы известно было — за что, — усмехнулся князь.
* * *
В конце ноября обильно покрывший землю первый снег растаял, стало неуютно и сыро. Деревья сиротливо качали мокрыми ветками, неопрятно чернели грязью дороги, только зеленя ржи смотрелись чистенько и красиво.
В последний день осени Рехек вынес из мастерской первый настоящий арбалет. Передал в руки князю. Вокруг того теснилась толпа человек в сорок. Все с интересом ждали.
Дмитрий осмотрел оружие со всех сторон: