– Вы, верно, слышали о Мельхиаде. Я и Борис знаем друг друга еще с Земли.
Доктор Гольберг виновато посмотрел на радистку.
– Не сердитесь, Ирма, что мы так назойливо лезем вам в душу. Можете поверить – нам крайне неприятно выспрашивать об этих подробностях, которые на первый взгляд касаются лишь вас двоих. Но только на первый взгляд.
– Я понимаю, доктор. Все совершенно нормально.
Ведь обо мне и Борисе знают все. Мы знакомы давно, прекрасно подходим друг другу. Мы хотели пожениться.
– Хотели?. – Майор слегка поднял брови. – А теперь уже не хотите?
– Да нет же, конечно, хотим. Но перед самой свадьбой мне предложили принять участие в этой экспедиции. И мы решили подождать возвращения. Право же, Море Дождей
– не самое лучшее море для свадебного путешествия.
Майор взял в руки альбом Шмидта, словно взвешивая его.
– Мы просматривали вещи, которые остались после
Шмидта. Вам знаком этот альбом?
– Нет.
– Взгляните.
Ирма Дари открыла альбом, перевернула несколько страниц, подняла глаза и молча взглянула на следователя.
Потом снова посмотрела на коллекцию женских портретов, которая в этой обстановке казалась попросту неуместной. Она переворачивала страницу за страницей, задержалась на последней фотографии и перевернула следующую, пустую страницу.
– Я знаю, о чем вы думаете, – сказала она спокойно. –
На этой странице должна быть моя фотография.
Дверь за радисткой давно закрылась, но в комнате попрежнему царила тишина.
– Вы удивлены? – прервал молчание доктор.
– Немного.
Родин захлопнул альбом, который машинально перелистывал.
– Извечный треугольник.
– Даже на Луне.
– Да, даже на Луне. Здешняя жизнь не меняет человека физически, почему же она должна менять его психику? В
Радужном заливе люди остаются людьми. . Но дело не в этом.
– В Ирме Дари?
– И не только в ней. В треугольнике, в классическом треугольнике – он, она и еще один он. Его связывают с ней длительная симпатия и любовь, но вот на сцене появляется другой, который мимоходом соблазняет ее. Предположим, что их отношения не перейдут в более глубокое чувство. Если дело дойдет до конфликта, кто из них способен совершить преступление? Естественно, что не тот, другой, так как с его стороны этот поступок был бы бессмысленным. Остается пара, связанная любовью. Кто из них, по-вашему, вызывает большие подозрения?
Доктор вопросительно посмотрел на майора.
– Какую эпоху вы имеете в виду? – помолчав, спросил
Родин.