– Еще бы, – в голосе майора чувствовалась усмешка, –
я буду жалеть о каждой минуте, которую потерял на сон.
Когда-то мне удастся еще раз побывать на Луне? А что вы делаете здесь, профессор? Мне казалось, что вы видите второй сон.
– Дорогой мой майор, сон с возрастом уходит. Петухи и старики поднимаются затемно.
– Говорят, профессор, что сложные с виду задачи иногда решаются очень просто. И в математике, и в человеческой жизни, – заметил Родин.
– От души желаю, чтобы это подтвердилось и в вашей работе здесь.
– Вы имеете в виду дело Шмидта. . Честно говоря, пока мы бродим в потемках. Я все пытаюсь представить себе, что могло вывести его из равновесия? Не отразилась ли на нем здешняя обстановка?
– Глаза видят сказку, разум постигает истину. – Океде
Юрамото улыбнулся. – Может быть, да, а может быть, и нет.
– Я действительно здесь впервые. И, верно, вам мои вопросы покажутся наивными, но скажите, отличается ли это место от других районов Луны? Есть ли здесь чтонибудь особенное. .
– Что вы имеете в виду, майор? Нечто необычное по отношению к будничному? Здесь – все особенное с земной точки зрения. Но если подходить с «лунным стандартом», ничего необычного вы здесь не найдете. Короче, вы должны научиться на все смотреть глазами обитателя Луны.
Даже когда бегаете.
– Что вы хотите этим сказать, профессор? – Родин тщетно старался рассмотреть выражение лица селенолога.
В отблеске света лицо Юрамото за защитным стеклом казалось неясным и невыразительным.
– Я говорю то, что думаю. Слово – посланец мысли.
Добавлю только, что, если человек поймет это, он может сэкономить время, не тратя его на бег по серпантинам.
Наступила тишина. Абсолютная тишина, какую понастоящему ощущаешь лишь во Вселенной. Но до слуха следователя дошло чье-то учащенное дыхание. Чье –
Юрамото или Гольберга?
– Почему именно по серпантинным дорогам, можете вы спросить? Да потому, что вы на Луне. Спокойной ночи, друзья.
Лишь после того, как за селенологом закрылись стальные двери шлюзовой камеры, две фигуры в скафандрах повернулись друг к другу и нажали на кнопки на панелях.
Первым заговорил доктор.
– Он следил за нами. С какой целью? Он смотрел, как я бегаю. И что, черт побери, должны означать его слова?
Как же бежать, как не по серпантину! Да и то, что мы находимся на Луне, – это мы тоже без него знаем!
– А что если спрыгнуть вниз? Какова высота этого склона?
– Смотря где. Метров тридцать-сорок. Не хотите же вы, чтобы я сломал. . Постойте, мы же действительно на
Луне! Я понял. Вшестеро меньшая сила тяжести, следовательно, и замедленное свободное падение – такое же, как на Земле с высоты четырех-пяти метров.
– А выдержит ли скафандр? Может, он не приспособлен для подобных акробатических прыжков?
– Он выдержит и более грубое обращение. Я скорее опасаюсь за собственные ноги.
– Если вы боитесь...
– Кто говорит о страхе?