– Однако, я полагаю, цель вашего визита – не восхищение манипуляторами. Вы пришли из-за...
– Из-за Шмидта. Вы правы. Не могли бы вы нам рассказать что-нибудь, что пролило бы свет на его смерть.
Странную смерть.
– Вряд ли. У нас не было ничего общего, и мы не очень-то дружили.
– Знаю. Но ведь вы неделями жили вместе. Когда вы видели его в последний раз?
– В субботу утром. За завтраком. Больше я его не видел, так как возился с телесистемой.
– Глац говорил о какой-то поломке.
– Да, повреждение коаксиального кабеля.
– Долго вам пришлось с этим повозиться?
– До 10:45. Исправив повреждение, я доложил командиру, что все в порядке, потом снова вернулся сюда, и, когда готовил запасные элементы к солнечным батареям, прозвучал сигнал тревоги. Я все бросил, выскочил в коридор, чуть было не сбил Глаца, и мы вместе побежали к выходу. Надели скафандры – и в шлюзовую камеру. Это все.
О Шмидте я ничего не знаю.
Майор подошел к пульту дистанционного управления.
– Скажите, а почему Шмидт не воспользовался этими манипуляторами для ремонта радиотелескопа? И что, собственно, там было за повреждение?
– Какая-то мелочь. Что-то с входным кабелем. А что касается манипуляторов – то все очень просто: Шмидт не умел с ними обращаться.
– Не знаете ли вы, что могло угнетать его в последнее время? Он с вами не делился?
– Если бы я знал, то уже сказал бы вам. – Мельхиад тоскливо взглянул на полуразобранный детектор. – Кто знает, что его угнетало. Он не сказал об этом даже Ирме, я спрашивал ее.
– Нам говорили, что в отношении женщин он вел себя... несколько легкомысленно.
Лицо Мельхиада застыло.
– Это он умел. Но что касается Ирмы – тут нашла коса на камень. Знаете, она не из тех женщин.
Поблагодарив инженера за информацию, майор заглянул к Глацу.
– Маленькая деталь, командир. Нам вчера повстречались манипуляторы. И я подумал – в них же есть телекамера! Если в субботу с ними кто-то работал, возможно, он видел...
– Никто ничего не мог видеть. Манипуляторы целый день торчали у входа. Я чуть не упал, споткнувшись о них.
Доктор Гольберг с мрачным видом вошел за майором в его комнату и тяжело опустился на стул. Вытащив свой листок, он перечеркнул фамилию под номером два: имя
Мельхиада исчезло под жирной волнистой линией.
– Остается еще шесть имен, – буркнул он. – Немного..
– Точнее – лишь пять, – сказал следователь.
– Что вы имеете в виду?
– Мельхиад подтвердил алиби командира. Во время тревоги Глац был в помещении. Это не вызывает сомнения.
– Правильно. – Гольберг провел третью черту и задумался над оставшимися фамилиями.
ТРАМПЛИН ВО ВСЕЛЕННУЮ