Фантастика чехословацких писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гольберг прошел по равнине до самого «горлышка» и внимательно оглядел место под обрывом, над которым торчал радиотелескоп. Ровное место, без камней и углублений. Поднявшись наверх по извилистой дорожке, он остановился в ожидании сигнала, а затем прыгнул вниз и по ровному месту добежал до базы.

– Неплохо, – одобрительно сказал Родин. – Две минуты пятьдесят семь секунд – меньше трех минут.

– Вот видите! Мог кто-нибудь это сделать? Мог!

– По крайней мере те трое, что прибежали в субботу последними..

– Вы имеете в виду...

– Последними прибежали селенолог Юрамото, пилот

Нейман и астроном Ланге. «На это ушла еще минута, в

11:02 все были в сборе», – так, кажется, говорил Глац. –

Значит, и этот проклятый бег, и этот дьявольский прыжок

– я еле дохромал, думал, у меня будет кровоизлияние –

имели какой-то смысл?

– А по-вашему, я заставлял вас бегать ради собственного удовольствия?

ФОТОАЛЬБОМ

– Я хотел вас кое о чем спросить, – Родин бесцеремонно сел и посмотрел на Глаца.

– К вашим услугам.

– Скажите, пожалуйста, если бы вы, не будучи на базе, узнали вдруг, что здесь кто-то покончил жизнь самоубийством, о ком вы прежде всего подумали бы?

Глаза командира, суженные в две щели, неподвижно смотрели на пресс-папье.

– На этот вопрос не так легко ответить. Видимо, о Ланге.

– О Ланге?

– Да, мне кажется, он мог бы попытаться разрешить какую-нибудь трагическую проблему именно таким путем. Я имею в виду – трагическую с его точки зрения. Да, Ланге, может быть, смог бы. Повторяю, может быть. Но чтобы Шмидт – никогда бы о нем не подумал! Вот видите, майор, чего на самом деле стоят подобные предположения.

– По-вашему, Ланге не так дорожит жизнью, как остальные?

– Нет-нет, вы меня плохо поняли. Я убежден, что Ланге очень дорожит своей жизнью, это жизнь завидная. Он –

один из известных астрономов, создатель особой астробиологической школы, кумир многих молодых ученых. У

него есть все основания быть довольным жизнью, именно поэтому он ею дорожит. Но попробуйте понять меня. Доведись ему испытать потрясение, которое пошатнуло бы основы его существования, – я, правда, не представляю, что бы это могло быть, – жизнь для него потеряла бы всякий смысл.

– Благодарю вас. Но вернемся к Шмидту.

Тщательный осмотр комнаты покойного радиста занял немного времени. Встроенная мебель, одежда, белье.

Слишком мало, чтобы составить представление о личности Шмидта. Звездный атлас, логарифмические таблицы, несколько научных книг, всякая мелочь, которую нередко увидишь в комнате мужчины, пресс-папье, игрушечная обезьянка, фотография собаки, портативный магнитофон.

Внимание майора привлекла записная книжка Шмидта. В ней были заметки, относящиеся к его работе. И все же в комнате оказалось нечто необычное. Фотоальбом. На каждой странице портрет – фотография молодой красивой женщины. Блондинки и брюнетки, улыбающиеся и серьезные, тридцать, сорок снимков. Ни имени, ни инициалов.

Лишь дата – день, месяц, год.

– Так, значит, Шмидт все-таки был психически неполноценным человеком.