Родин машинально перелистывал альбом.
– Психически он абсолютно здоров, – сказал доктор
Гольберг. – Не станете же вы утверждать, что каждый, кто коллекционирует фотографии своих любовниц, – патологическая личность?
– Если он женат, – сухо ответил майор, – то наверняка.
Захватив записную книжку, магнитофон и фотоальбом, они перешли в рабочее помещение радиста, напоминавшее не то станцию дальней радиосвязи, не то радиотехническую мастерскую. Здесь внимание Родина привлекли лишь несколько катушек с магнитофонной пленкой, датированных предыдущей неделей. Той неделей, которая окончилась убийством.
Майор Родин начал перелистывать записную книжку.
Обычные отметки о качестве приема, короткие заметки, запись о том, что какой-то Бен Талеб прав, критикуя интерферометры за известную неточность. «Вернуть Анне письма!!!» Три восклицательных знака! Тут же – «считают
– значит мыслят», «высокую частоту поглотит вода»,
«черта с два что-нибудь поймаешь».
На другой странице отметки о любительских радиопередачах, принятых большим радиотелескопом Луны. В
скобках – «Магда, отпуск в августе». Ничего достойного внимания. . Но вот на одной из последних исписанных страниц ряд чисел: 23, 29, 31, 37, 41, 43, 47, 53, 59, 61, 67, 71, 73, 79, 83, 89, 97, 101...
– Что бы это могло означать? – Гольберг наморщил лоб. – Код? Но какой? Единицы измерения? Какие? Даты?
Исключено. Волны? Бессмыслица. Если это ключ к шифру, то вряд ли он хранился бы так небрежно в записной книжке, которая валяется на столе. Вам ничего не бросилось в глаза, майор?
– Все числа нечетные?
– Вот именно – нечетные. Как по-вашему, что бы это могло означать?
– Представьте себе, не знаю. В радиосвязи я не разбираюсь, да и в математике никогда не был силен. Может, Ирме Дари что-нибудь об этом известно? Впрочем, увидим. Послушаем-ка магнитофонные записи.
Но ничего интересного они не услышали, лишь неясный шум, треск, шипение, вой, будто кто-то включил испорченный радиоприемник. Гольберг безнадежно пожал плечами.
– Что будем делать?
– А вот что – отыщите блондинку и приведите ее сюда.
Немного позднее майор предложил Ирме Дари кресло.
– Всего лишь несколько вопросов, если, конечно, у вас есть время.
– Вы хотите спросить о Михале?
– Да. Где вы с ним познакомились?
– Здесь. Точнее, на сборах, недели за две до отлета. Но ближе, конечно, уже здесь. Мы ведь с ним коллеги.
– Да, верно, вы сменяли друг друга на радиоузле. Нам об этом говорил Глац. Расскажите, что за человек был
Шмидт.
Ирма беспомощно вскинула руки. Могли ли они когонибудь убить, эти тонкие руки? Майор быстро отвел взгляд.
– Ну, что вам сказать? – нерешительно начала радистка. – Он был легкомысленным, это вам уже говорили, так о нем думает каждый. Но это не значит, что он скользил по верхам. Во всяком случае, в работе он был другим. С
профессиональной точки зрения Михаль был намного квалифицированнее меня и, безусловно, гораздо опытнее.
– А каким он был вне работы?