повторил он, нагибаясь вперёд и тяжело дыша. – Забирайте лошадей, шкурки. Сымите с меня пальто. Может быть, вам и сапоги мои нужны? Берите и сапоги! Грабьте кругом, начисто!
– Не кричите так, – нервно сказала Варя. – Могут услышать.
– Пускай слышат, – ответил он. – Какое мне дело?
И вдруг, топорща усы и покраснев от натуги, он пронзительно крикнул:
– Грабют!
– Это чёрт знает что, – растерянно произнёс Безайс. –
Вы, Жуканов, и-ди-от, дурак. Проклятый старый дурак.
– Вы сами дурак, – сварливо ответил Жуканов.
Они глядели друг на друга выжидательно и враждебно.
Матвеев медленно расстегнул куртку и сунул руку в карман.
– Если вы ещё раз крикнете, я вас убью, – сказал он. – А
потом возьму за ноги и оттащу в сторону.
Этого Жуканов не ждал.
– А вы знаете, – сказал он вызывающе, – что вам за такие слова может быть?
– Я сильнее вас, и нас двое. Если вы не поедете, то потеряете лошадей, мы их всё равно заберём. А если поедете
– и лошади у вас останутся, да мы ещё приплатим. Решайте скорей, времени нет.
Он мог бы свернуть ему голову одной рукой – лысеющую, с висящими усами голову. Но он предпочёл не делать этого. Жуканов вынул платок и громко высморкался.
– Хорошо, – сказал он с достоинством. – Я уступаю физической силе. Но я буду жаловаться.
Он нашёл в этом какое-то удовлетворение.
– Я буду жаловаться, – повторил он.
Матвеев беспечно улыбнулся. Он достал нож и отодрал снаружи обшивку саней. Потом он вынул документы и деньги, пересчитал их, сунул за обшивку и снова прибил рогожу гвоздями.
– Едемте, – сказал он. – Изо всех сил!
ТЫСЯЧА РУБЛЕЙ
Матвеев старался придумать какой-нибудь план. Надо было что-то делать. Но он ничего не мог из себя выдавить, кроме того, что в минуту опасности надо сохранять благоразумие и не волноваться. Он вертел эту мысль и осматривал её со всех сторон, пока не заметил, что шевелит губами и что Безайс вопросительно смотрит на него.
– О чем ты? – спросил Безайс.
– Так. Думаю о нашем собачьем счастье.
– Что же ты придумал?
Этот вопрос поставил Матвеева в тупик. Он был старший, и это обязывало его к точному ответу.
– Прежде всего, – сказал он, – не надо волноваться. Это, по-моему, самое важное.
Безайс внезапно обиделся.