– Влипли?
– Конечно. Все равно, вперёд или назад. Пойдём?
– Мы не пойдём, а поедем, – решительно возразил
Матвеев. – Нельзя идти по снегу в такой мороз. До Хабаровска ещё тридцать вёрст. Когда мы там будем? Надо скорей кончать с этой дорогой. Я возьму его за шиворот и вытрясу из него душу, если он не поедет.
– А что делать с документами? Порвать?
– Рвать их нельзя, потому что, когда попадём к своим, как мы докажем, кто мы такие?
– Куда же их прятать?
– В ботинки. В сани, наконец.
Они вернулись к саням.
– Мы поедем дальше, – сказал Матвеев, глядя поверх
Жуканова. – А вы можете ехать с нами или вернуться в деревню. Мы вас не держим.
Жуканов растерянно глядел на них.
– Товарищ Безайс, – сказал он, прижимая руки к груди.
– И вы тоже, товарищ Матвеев. Не шутите со мной. Я
больной человек. У меня от таких шуток душа переворачивается.
– Знаю, знаю, – оборвал его Безайс, садясь в сани. –
Душа переворачивается, и в глазах бегают такие муравчики. Слышали.
Легко, почти без усилия, Матвеев взял Жуканова за борт пальто, оттолкнул в сторону и отобрал вожжи. Сани тронулись. Жуканов был ошеломлён и смотрел на Матвеева, соображая, что произошло.
– Да это разбой, – сказал он вдруг. – Дай сюда вожжи.
Слышишь, дай!
Он схватил вожжи и рванул к себе с истерическим всхлипыванием. Лошади метнулись в сторону, топчась на месте. Матвеев оторвал его руки от вожжей, а Безайс придавил его в угол саней и держал изо всех сил. Длинные уши его шапки волочились за санями и взметали снег.
– Пустите, – сказал Жуканов, тяжело дыша.
Безайс отпустил его.
– Поймите, будьте любезны, – сказал скупщик довольно спокойно, – моё положение. Вы партийные. Поймают меня с вами, что мне сделают? Убьют ведь! Вы сами собой, а я за что должен страдать? За какую идею?
– Отдайте лошадей нам, а сами вернитесь в деревню.
– Отдай жену дяде. Они не мои, лошади.
– Поправьте шапку. Упадёт.
Машинальным движением он подобрал волочившиеся уши, отряхнул их от снега и обернул вокруг шеи. Он потёр переносицу, поднял голову, и вдруг глаза его вспыхнули.
– Не поеду я! – вскричал он таким неожиданно громким голосом, что все вздрогнули. – Не поеду, – ну! Чего хотите делайте, мне всё равно. Где у вас такие права, человека силком везти? Убивайте меня – все равно не поеду! – Голос
Жуканова сорвался почти на крике. – Ну – убивайте! –