Отец Иоанн Кронштадтский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 17. Отец Иоанн и Патриарх Сербский Варнава

Патриарх Варнава получил высшее богословское образование в Санкт-Петербургской Духовной Академии, которую отец Иоанн очень любил и посещал во все академические праздники, садясь на свое прежнее студенческое место.

Вследствие этого Патриарх Варнава многократно встречался с отцом Иоанном и хорошо знал, кто такой отец Иоанн402.

Когда я приехал в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев403, то озаботился переводом на сербский язык сохранившегося у меня устава «Общества в память отца Иоанна Кронштадтского», составил прошение, подписанное митрополитом Антонием, архиепископом Гермогеном, протоиереем отцом Феодором Синькевичем, сенатором Трегубовым и другими, и все это подал тогдашнему Патриарху Димитрию с просьбой утвердить устав.

Спустя короткое время председатель Сербского Синода митрополит Скоплянский Варнава сказал мне, что Патриарх Димитрий отказал нам в утверждении устава, ввиду того что бывший в то время настоятель Белградской русской церкви сказал Патриарху, что Общество это сектантское, эксплуататорское404, а если митрополит Антоний подписал проект устава, то он сам не знал, что подписывал. Я объяснил митрополиту Скоплянскому Варнаве, что это все не соотвествует действительности, и показал ему 1-й отчет Общества, из коего видно, что членами Общества были архиепископ Тихон, впоследствии Патриарх Московский и всея России, митрополиты: Московский Макарий и Петербургский Владимир, обер-прокурор Святейшего Синода князь Ширинский-Шихматов и много высших духовных и светских лиц. Таким образом не может быть и речи о том, что общество сектантское.

Далее я указал митрополиту Варнаве на то место отчета, где упомянуто, что Общество имело двухэтажный Странноприимный Дом, в котором паломники получали бесплатное помещение, кипяток для чая и горячее блюдо на обед. Кроме того, Обществу был пожертвован трехэтажный каменный дом № 6 по Большой Пушкарской улице, где Правление учредило приют для девочек сирот.

Общество выдавало ежегодно нищим по нескольку тысяч очень хороших бесплатных поминальных обедов, а в чайной Общества отпускался ежедневно от 9 часов утра до 5 часов дня чай.

Отсюда ясно, что Общество не было эксплуататорским.

Наконец, неверно и то, будто митрополит Антоний не знал «Общества в память отца Иоанна Кронштадтского», которое знало все духовенство России по издававшемуся Обществом журналу «Кронштадтский Пастырь».

Рассмотрев печатный отчет, митрополит Варнава сказал мне, что он все это видит и понимает, но не берется переубедить престарелого Патриарха Димитрия.

Вскоре Патриарх Димитрий скончался, и на Сербский Патриарший престол взошел митрополит Варнава. Я пошел его поздравить. Он меня сразу спросил: «А как же ваше Общество в память отца Иоанна Кронштадтского?» Я ответил, что я об этом не думал.

Через несколько дней после этого я увидел во сне, будто отец Иоанн сидит на диване в бывшей моей комнате, в квартире моего отца и беседует с моими покойными родителями, я же только на другой день, раскаявшись в том, что не взял благословения у отца Иоанна, спросил прислугу: «Что, отец Иоанн еще здесь или уехал?» и получил ответ: «Уехал».

Этот сон, в коем я небрежно отнесся к отцу Иоанну, вразумил меня, что я небрежно отнесся и к делу учреждения в Югославии Общества в память его.

Я тотчас пошел к Патриарху Варнаве и сказал ему: «Меня сам Святейший Патриарх спросил, как ваше Общество в память отца Иоанна, а я, окаянный, ответил ему, что больше об этом не думал». Я рассказал Патриарху о сновидении и просил его разрешения представить ему тот же проект устава Общества, но в значительно сокращенном виде, ибо я успел убедиться, что сербы не любят длинных бумаг. Патриарх согласился и назначил мне вечер, когда он меня примет.

Когда я пришел, он пригласил меня в свой кабинет, посадил около себя и стал читать громко проект устава, зачеркнул слово «Общество» и написал «Братство», объяснив мне, что он имеет власть утверждать «Братства». В ст. 1 он прибавил: «Братство устраивает лекции и издает книги и брошюры в духе учения Православной Церкви».

Затем Патриарх оторвал последнюю страницу проекта, на котором были 15 установленных подписей, и сказал мне, что прикажет перепечатать первый лист и приклеить ко второму и чтобы я пришел через два дня, все будет готово.

Я пришел и получил от Патриарха утвержденный им устав. При этом я сказал ему, что нам нужно еще и утверждение министра внутренних дел, и просил его послать туда своего секретаря. Патриарх ответил мне: «Ну, хорошо». И вскоре я получил утвержденный Министерством внутренних дел устав.

Всегда, когда я бывал у Патриарха, он говаривал мне: «Заходите побеседовать». Мне совестно было злоупотреблять, и я очень редко приходил к нему. Теперь жалею, потому что общение с этим премудрым, поистине великим человеком, понимавшим и любившим Россию и русских, было наслаждением и душевным отдыхом от всего окружающего.

Принимал он меня за самоваром и угощал чаем.

Отдел II. Прозорливость, исцеления, явления отца Иоанна на расстоянии и другие чудотворения

Глава 18. Прозорливость отца Иоанна

Не так давно, можно сказать на этих днях, в разговоре с сербским полковником в отставке Г. Георгиевичем, коснувшись случайно отца Иоанна Кронштадтского, я услыхал от него следующее. Надо заметить, что полковник Георгиевич почти русский, так как много лет служил в России и, конечно, в совершенстве владеет русским языком. Оказалось, что он знал лично отца Иоанна и был очевидцем следующего факта.

В Кронштадтском порту океанский пароход Добровольного флота405 «Батум» отправлялся в дальнее плавание. Экипаж парохода пожелал отслужить напутственный молебен, и решено было пригласить для этого отца Иоанна.

Для выполнения задания капитан парохода послал на катере своих офицеров, и с ними же отправился полковник Георгиевич, дабы лично передать отцу Иоанну желание экипажа о молебне.

«Прибыв в дом, где жил тогда Батюшка, мы не застали его на квартире, но принявшее нас лицо просило обождать, так как отец Иоанн должен был вот-вот вернуться. Время было летнее, нам подали стулья, и мы решили в садике подождать. Через короткий промежуток времени мы, — говорит полковник, — услышали на улице шум толпы. Два дворника распахнули ворота, и в них быстро на лошади въехал отец Иоанн, а дворники с усилием закрыли за ним двери, так как многочисленная толпа народа пыталась вслед за Батюшкой проникнуть во двор.

Батюшка, выслушав нашу просьбу, немедленно изъявил свое согласие, но при этом сказал: “Я очень устал, выпью стакан чаю и отдохну немного, а вы идите на катер и ждите меня”. Мы так и сделали. Ожидание наше было очень кратко. По набережной, по направлению к нам, на лошади подъезжал отец Иоанн. Он быстро сошел с пролетки и сел к нам на катер и попросил поспешить отчалить. И было действительно пора, так как откуда-то взявшаяся толпа народа быстро увеличивалась. На пути к пароходу Батюшка, знакомясь с нами, спрашивал наши фамилии. Между прочим, один из нас, контролер пароходного общества, носивший фамилию Праздничный, рассказал Батюшке о бывшем с ним комическом случае по поводу его необычной фамилии. Контролер этот со многими другими на каком-то торжестве представлялся высокопоставленному лицу, и когда назвал свою фамилию, то особа, видимо, не дослышав и поняв это за поздравление его с праздником, ответила обратным в таких случаях приветствием “и вас так же”.

Этот рассказ привел Батюшку в такое веселое настроение, что он, всплеснув руками, много смеялся.

На пароходе при нашем приближении была устроена торжественная встреча, то есть командир парохода ожидал Батюшку у трапа, а на палубе была выстроена команда экипажа. Батюшка, проходя по фронту, каждому из матросов в виде благословения возлагал руку на голову. И вот я и многие другие, — говорит полковник, — обратили внимание, что двух или трех матросов он подчеркнуто лишил этого благословения. После окончания торжества и отъезда Батюшки описанный случай был предметом разговора в кают-компании, и командир парохода сказал нам, что обойденные Батюшкой числятся у него на очень плохом счету, и он хотел их даже списать с судна. Мы все тогда, — говорит престарелый полковник Георгиевич, — вынесли твердое убеждение в прозорливости великого пастыря.

Служение Батюшкой на пароходе молебна, его проникнутое особым духовным подъемом слово, обращенное к Богу, — закончил свой рассказ полковник, — потрясли нас, и я видел у некоторых молящихся на глазах слезы».

Прозорливость отца Иоанна и вразумление заблудших

[402] ...Патриарх Варнава многократно встречался с отцом Иоанном... — По свидетельству биографа Патриарха Варнавы (Росича) В. А. Маевского, будущий сербский Патриарх в бытность его студентом Санкт-Петербургской Духовной Академии «имел случай знать, видеть, беседовать с отцом Иоанном, слышать вдохновенные речи, молиться за его проникновенными службами»: «В то время как большинство студентов свой праздный досуг отдавало развлечениям и отдыху, студент Росич усердно работал в просветительно-проповедническом кружке, со своими коллегами обходя рабочие кварталы, подвалы бедноты или посещая духовные, религиозно-философские и другие собрания и лекции. <...> Росич был участником религиозно-философского кружка христианской молодежи, регулярно собиравшемся в аудитории Религиозно-Просветительского Общества (Общества религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви — Ред.) на Стремянной под руководством председателя этого общества — прот. Философа Орнатского. <...> Глубокий след в душе студента Росича оставили, как можно видеть из личных воспоминаний Патриарха Варнавы, посещения академии нынешним митрополитом Антонием Храповицким и отцом Иоанном Кронштадтским. <...> В заключение нашего описания и характеристики времени, лиц и важнейших церковных событий, которые должны были благотворно влиять на церковное возрастание будущего первосвятителя Сербской Церкви в пору его пребывания в России, — нужно отметить <...> впечатления и наблюдения, которые выносили студенты петербургской Академии из непосредственного духовного общения со знаменитым всероссийским пастырем о. Иоанном Сергиевым Кронштадтским» (Маевский В. А. Сербский Патриарх Варнава и его время. Новый Сад, 1931. С. 50, 58, 60-61). О роли Патриарха Варнавы в жизни русской эмиграции говорится в его некрологе: «История России впишет имя покойного святителя на свои страницы золотыми буквами, — не только за его чисто сыновнюю любовь к России. За его сочувствие к русскому народу, за его чуткую всегдашнюю отзывчивость на нужды русской эмиграции, — но, главным образом за то, что он с высоты патриаршего престола напоминал цивилизованным народам о их долге перед Россией и заслугах ее, что он обличал их за безучастие и бессердечие». (Святитель Патриарх Варнава // Часовой. 1937. 5 авг. № 194. С. 1).

[403] Королевство СХС возникло 1 декабря 1918 г. В нем были объединены Сербия, Черногория и бывшие югославянские провинции Австро-Венгерской монархии (Хорватия, Словения, Далмация, Босния, Герцеговина). В 1929 г. Королевство получило официальное название Югославия.

[404] ...бывший в то время настоятель Белградской русской церкви сказал Патриарху, что Общество это сектантское, эксплуататорское... — Отношение отца Петра Беловидова к Обществу памяти отца Иоанна Кронштадтского со временем значительно улучшилось. Видимо, именно о нем Сурский писал: «Но были и такие, которые, как упомянутый на стр. 73 настоящей книги протоиерей, совершенно изменившийся в отношениях своих к памяти отца Иоанна, способствовавший его прославлению и умерший праведником» (Наст. том. С. 554, гл. 79). По-видимому, изменению отношения способствовала общая атмосфера в Белградском Свято-Троицком храме, о которой епископ Митрофан (Зноско) вспоминал: «Самым дорогим местом был для меня в Белграде Свято-Троицкий храм с его уставными службами, прекрасным хором <...>. Чудотворный образ Курско-Коренной, знамена Российской Императорской Армии, служение митрополита Антония и его проповеди, состав духовенства во главе с незабываемым о. Петром Беловидовым, — все это влекло в Троицкий храм <...>. Передо мною и сейчас трогательная картина верности в любви к России <...>: входят в храм бывшие военные в своих старых шинелях и мундирах, приложившись к святым образам, подходят к знаменам и, осеняя себя крестным знамением, целуют древка знамен, на их лицах слезы покаяния и боли за Россию» (Митрофан (Зноско), епископ. Хроника одной жизни. М., 1995. С. 38-39).

[405] ...пароход Добровольного флота... — Добровольный флот был учрежден в России в 1878 г., сразу после окончания турецкой кампании. Опасность новой войны и незначительное количество военных судов вызвали к жизни патриотическое движение по созданию Добровольного флота на частные пожертвования, которое сначала развернулось в Москве, а затем в Петербурге. Уже в июне 1878 г. в Кронштадт прибыли три крейсера, купленные для Добровольного флота. Однако 1 августа того же года, когда политические затруднения были устранены, крейсера спустили военный флаг и, подняв коммерческий, ушли из Кронштадта в Черное море, где занялись перевозкою войск с театра войны в Одессу и Севастополь. Движение, однако, получило дальнейшее развитие, и к 1916 г. Добровольный флот насчитывал уже 42 парохода океанского типа общей грузоподъемностью 5900000 пудов. Отец Иоанн был близко знаком с некоторыми деятелями этого движения. Так, в 1903 г. председателем военно-морского отделения Комитета Добровольного флота был генерал-адъютант К. Н. Посьет, в состав этого же отделения входил граф И. И. Воронцов-Дашков, а в канцелярии Комитета служил мичман М. К. Прудников (Поггенполь М. Очерк возникновения и деятельности Добровольного флота за время XXV-тилетнего его существования. СПб., 1903. С. 252-253).