Азарел: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я дал темноте окутать меня. Но тишина, и темнота, и усталость не давали мне уснуть.

Ты совсем один, думал я, никто не станет вперед о тебе заботиться. Все, кому ты близок, гневаются на тебя. Ты прекрасно знаешь, что, кроме них, у тебя нет никого. Никому из учителей и товарищей по школе нет до тебя дела, и тебе нет дела ни до кого. Ты совсем один, в точности как тогда, когда не решился выпасть в окно, и после получил взбучку, и не решился убежать. Потому что струсил. И теперь не решишься убежать и не решишься пойти в ученики к мастеровому. Конечно, хорошо бы простыть и умереть. Но и на это ты не решишься. Сейчас ты наденешь рубаху, потом ляжешь на тахту, а потом и периной накроешься. Чтобы не простыть. А потом опять будешь плакать втихомолку. Ты трус. И всегда был трусом, верно?

— Да, был, но больше не буду.

— Будешь.

— И все-таки не буду!

И вцепился, впился ногтями в пол.

— Кто вынес столько ударов, тот не трус. И я вынесу еще больше.

И я начал биться головой об пол:

— Я-не-трус, я-не-трус.

— Сильнее!

— Вот-и-силь-не-е!

С каждым слогом я все крепче бил головою о паркет.

— Но «проломить голову», как грозился тебе отец, не посмеешь.

Моя голова остановилась.

— Это верно, бить изо всех сил я не смею.

— Вот видишь. И убежать не посмеешь, всё потому же. А ведь тебе уже девять минуло, десятый пошел. Мог бы уже пойти в ученье к мастеровому. Да и восьми лет уже идут. Ты на них насмотрелся довольно, как они несут по улицам всякую всячину и поплевывают. Они и в самом деле «плюют» на школу. Они и в самом деле бросают родителей. Ты говоришь: они христиане? Конечно, христиане, потому и кричат тебе вслед: Feiger Jud, то есть трусливый жид, потому что это как раз ты и есть. Не только теперь, всегда был!

Всякий раз, что ты слышал, как эти немецкие ребятишки кричат тебе на улице, ты переходил на другую сторону и думал: о, если бы я посмел подраться!

Но ты не смел. А ведь сколько раз они были меньше тебя. На них были большие сапоги и широкие короткие коричневые куртки, какие у них носят взрослые, а на плече кнут и вилы, и они уже погоняли воловьи упряжки, и кричали: ха ду! на ха!…

И волы повинуются им. А ты не посмел бы даже стоять рядом с волом, не говоря уже о том, чтобы погонять упряжку. Они выходят к своим отцам на поля и виноградники — работать: копают, мотыжат, таскают навоз. Они в самом деле плюют на школу, и если отец их поколотит, они бросают отца или швыряют в него грязью или камнем и бегут из дому, и больше не возвращаются.

И не думают, как ты: где будут спать, да ох, как страшно в темноте!

И кто меня накормит?

Кто даст сладости, и игрушки, и книжки со сказками?

И ох, сколько мне поставил господин учитель?

Но ты другое дело, ты «трусливый жид».

И твой отец знает, кто ты. И потому смеет бить тебя смертным боем.

Знает, что ты не посмеешь уйти и что умереть не посмеешь.

И то еще знает, что ходить в такой скверной одежде и работать в грязи ты бы не решился. Только этого недоставало!

Ты только хочешь читать сказки и есть сладости.

И на улице боишься: не попался бы навстречу горластый немецкий мальчишка! Или еще какой-нибудь мальчишка. И не крикнул бы тебе:

— Трусливый жид!