Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты не думай, у меня это не вдруг… Копилось, конечно. Я ведь очень люблю Олежку. Но когда вижу Радия, почему-то думаю: вот кого я должна была встретить в самом начале… вот какого мне надо… И не хочу, а думаю…

— Да, да, это я понимаю… Очень хорошо понимаю… Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Ну, разве я могу теперь… И мне ничего не нужно… Лишь бы знать, что необходима ему, — и все… — Она помолчала. — А насчет грыжи ты это так или верно?

— Да. И, видно, уже запущена. То и дело перемогается. А на охоту потянулся. Так вот сами себя и гробят.

— Да… А ты знаешь, когда поехали, я ведь знала, что будет что-то такое… И мне ведь ничего не нужно, правда. Но только бы знать, быть уверенной…

— Девчонки все торопятся замуж — опоздать боятся, не успеть. Конечно, нормальная женская жизнь необходима и ребенка вовремя надо иметь… И все же… Нет, нельзя торопиться, не надо, — словно себе уже, говорила Лида.

— Я так рада, что ты поехала со мной, — засыпая, бормотала Иришка, а Лида понимала, что всем существом своим ждет она завтрашнего дня. «Вот и встретились, — думала Лида разнеженно. — Он — начало, она — конец фразы, она — начало, он — продолжение песни. И как сложно теперь все будет…» Она желала им счастья. А если и не сложится дальше ничего, а вот только то, что здесь, — и того довольно. Возможно, станет Иришка иначе и на себя, и на Олега смотреть… Возможно, будет ей легче… Лида желала ей счастья…

Под утро начал накрапывать дождь. Продрогнув под брезентом, мужчины стали собираться потемну, надели плащи, проверили боеприпасы. Стащив лодки в море, захлюпали сапогами по воде и тихо разъехались. Долго еще слышались негромкие голоса, потом раздался первый выстрел, глухой в дожде.

Когда Лида окончательно проснулась, дождь шухтел по палатке. Сквозь бежевые намокшие стенки, пахнущие резиной, пробивался пятнами свет, словно снаружи зажигали фонари. Иришка спала, не чувствуя комаров, вьющихся над лицом.

Лида откинула дверцу. Уже живо выделялись очертания соседних сосенок и берез. Вода белела, и казалось, это от нее, отсвечивая все больше, светлеет небо. Уже видна стала зелень лабзы, всплывшей и отошедшей от берега сросшейся травы, и дымчатая чернота бора по ту сторону. Побежал по берегу шустрый куличок. Словно щелканье пастушьего бича, раздавались полые раскаты — то стрелял, верно, бездымным порохом Радий Иванович. Комарье стало тучами лезть в палатку, садиться на глаза, нос, губы.

Лида накинула пальто и вышла. Дождь перестал. Вода совсем побелела, четко определив архитектуру островов. Стала видна на них трава, высокая и промытая, и каждая вещь на берегу: закопченный котелок, две березовые обгорелые рогульки, и между ними черное пятно от костра, бутылки, груда рюкзаков, прикрытая брезентом, и лужи в складках его.

На сосенках по ветвям висели бусами прозрачные капли.

Смешными толчками летали кулички: взмахнут крыльями, затормошатся — и приложат их к тельцу, взмахнут — тыр-быр — и приложат. И этак вертко, вверх-вниз, гоняясь друг за другом.

Выстрелы ухали, лопались, хлопали, перевертывая что-то на дне сердца. Казалось, природа открывалась широко и подробно. Чувствуя себя частью ее, Лида замерла.

— Горло сжимает — до того хорошо… — тихо раздалось сзади.

Иришка встала на вчерашний свой камень и, держа накинутую куртку обеими руками у ворота, покачиваясь с носков на пятки, присматривалась к кустам напротив, где стреляли особенно бойко.

— Измок, наверное, издрог весь, а мы в палатке барствовали, — сказала она, и опять радость за нее забилась в Лиде.

Тяжелой тройкой прямо на них низко шли гуси. А может, это были не гуси, но обе едва не закричали от волнения.

Внезапно в кустах бахнул выстрел. Последняя из птиц рванулась вниз, закувыркавшись над самою кромкой моря.

Из кустов выбежал Радий Иванович:

— Ирина, это вам, возьмите!

Спотыкаясь, она побежала по берегу. Лида смотрела, как большие серые крылья бились у воды. Птица привстала и, припадая на бок, прыгнула в воду. На ходу сбросив туфли, Иришка вдруг остановилась: длинноносая птица выпрямилась на стройных ногах, распустив веером серебристое, нежных оттенков крыло, и грустно глядела на нее желтым глазом.

«Журавленок», — почему-то догадалась Лида, и жалость и странное чувство вины перед птицей и ее родителями окатили ее. Иришка, со страдающим лицом, осторожно ступила в воду.

В эту минуту, откуда-то сбоку, из сосняка, тяжело дыша, вытаращив глаза, вывернулся Хохряков. Едва не сбив с ног Иришку, вскочил в сапогах в воду, приложился — бах! — и журавленок сломался, плюхнувшись в море.

Хохряков достал его за крыло.

— Зачем вы убили его?! — не помня себя, закричала Иришка, с ненавистью глядя в красное, возбужденное лицо Хохрякова.

Он удивленно пожал плечами и бросил птицу к ее ногам:

— А куда его? Так хоть собаки съедят.

Она нагнулась, подняла вялое тепленькое тело и, вся вздрагивая, отнесла под брезент.

Часам к одиннадцати утра последний туман разошелся, и лес, видимый по всему горизонту, перестал казаться горами. Вышло солнце, и на воде начался тихий, великолепный день.