Тополь цветет: Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Лидушка! Если ты не поедешь… ну, ты ведь не захочешь, чтобы я была совсем уж несчастная?

Лида услыхала, как повернулся ключ в двери за спиной. Целый год ей было безразлично, дома Данила Грошев или нет, она равнодушно слушала, как топчется он на кухне, пьет чай. Сегодня невольно напряглась и пропустила, что говорила Иришка о Радии Ивановиче — какие-то смущенные оправдательные слова. Но головы не повернула.

— Что такое Радий Иванович? — спросил сзади Данила, раскинув над Лидой руки, словно распирая тесный ему дверной проем, и незаметно налег грудью на ее плечо.

Лида отстранилась, прошла вперед, продолжая нести ощущение его прикосновения, сбивающее с мысли, раздражающее.

— Преподаватель английского языка у них на кафедре, — громче обыкновенного произнесла она, заглушая в себе что-то. — Когда Иришу взяли на кафедру, он работал в Индии, легенды ходили, какой он самый-самый. И вдруг все оказалось правдой: и красивый, и умный, и сразу стал читать на старших курсах… овеянный индийской романтикой… Чего он читает-то, Ириш? А, теоретическую грамматику и стилистику! А с Иришей нашей без конца болтает по-английски, потому что преподаватели обязаны владеть разговорной речью, а их учительши стесняются, одна она у нас такая смелая.

— Просто они думают, что он провоцирует их, и боятся, — вставила Иришка, — а ведь когда на девичники собираются да выпьют, только по-английски и говорят…

— Ну ладно, а почему он «Радий»? — Даниле было весело от прикосновения к Лиде, оттого, что видит ее.

— У тебя не хватает фантазии. Тебя вот назвали Данилой потому, что у вас полдеревни Данилы, а не потому, что родителев разбирало томленье по древнерусским именам.

— У него родители химики, — сказала Иришка и усмехнулась. — У него и жена химик. На заводе в лаборатории работает.

— А-а, жена химик, так сказать, династия, — протянул Данила, — ну, там вам, девочки, делать нечего, вы им не компания.

Данила балабонил, но Лида знала, что этого детского доктора на самом деле снедает высокий нравственный принцип, как врала и балабонила она, осмеивая псевдотягу к древнерусским именам, — возможно, ей было бы приятнее, если бы Данилой его назвали из особого изыска. И она объявила:

— А мы вот едем с Азаровым, с Радием Ивановичем, на охоту! На два дня.

— А я?

— А при чем тут ты? Ты будешь изучать детские болезни и отчищать кастрюлю, которую сжег вчера, иначе тебе не в чем варить кашу, а свою я не дам — из доверия вышел!

Она говорила с тайным вызовом, давая понять, чтобы помалкивал о вчерашнем…

Собственно, ничего особенного вчера не произошло, просто Лиде вдруг показалось, что Данила, с его простодушием и силой, лучше, то есть ничем не хуже других. Сейчас ей это было неприятно и вызывало ощущение собственной нечестности.

Он смотрел, покорно и глупо улыбаясь, и было в этом жалкое, раздражавшее ее.

Наверное, его и можно назвать красивым, с его русской курчавостью, сползающей бачками на щеки, с прямым взглядом светлых глаз. Но что-то среднее выглядывало во всем его облике, в каждом откровенно-заурядном, казалось ей, движении.

— Вы еще не поженились? — пуская дымок, усмехнулась прозорливо и одновременно равнодушно Иришка — она-то уж никак не могла желать Лиде такого мужа, хотя они не раз шутили, что пожениться им — самое то, по крайней мере, квартирный вопрос сразу снимался.

— Да вот никак не уломаю, — сказал Данила, и Иришка не подозревала, сколько правды в том было.

— А ну давай, давай отсюда, мы помираем с голоду! — прикрикнула Лида, и он отправился чистить и жарить картошку, чтобы втроем поужинать в маленькой кухне с горошковой занавеской, поспорить о преимуществах хирургии и педиатрии перед всеми другими профессиями.

Лида нахмурилась, скрывая улыбку, сводившую губы:

— Значит, Олег так и не позвонил, ты напрасно торопилась вчера?

— Хороший он парень, — задумчиво сказала про Данилу Иришка, и опять Лиде сделалось неловко под взглядом застылых, странно раздвинутых глаз. Может, Иришка все-таки что-то уловила?

Вчера Лида не могла уснуть, дождалась Данилу, и они ночью пили чай, и вдруг он сказал, что такой, как Лида, больше на свете нету. И она ослабла на минуту и теперь сердилась на себя — она не выносила неясности.

Когда картошка изжарилась и Данька позвал их ужинать, на узеньком белом столе, который они купили на паях, появилась бутылка сухого вина — у Данилы был бесшабашный вид, и он все старался поймать взгляд Лиды, а она все отводила глаза.

— Ну ладно, за прозрение твое, Ириш! Я бы на твоем месте убежал от этого самурая. Ты чего боишься? Да у тебя вся жизнь впереди! Я, конечно, за то, чтобы семьи сохранялись, но раз не получилось — нельзя терпеть. Это еще больше безнравственно. Азаров-то — стоющий мужик? — без перехода и с некоторой долей покровительства, давшегося после вчерашнего, приступал он к Иришке.

— А сам посуди, — не столько всерьез, сколько подыгрывая ему, весело отвечала Иришка. — Предложили ему тему для диссертации «Парадоксы Оскара Уайльда», а он отвел, возьмет Грэхема Грина или Соммерсета Моэма — на классике любой вылезет, а тут придется выстраивать, открывать и так далее.

— И вообще, он никому в зубы не смотрит, — подзадоривая ее и незаметно беря сторону Данилы, вставила Лида.

— А что? Конечно! Надо было провести занятия на тему лингвистического разбора, так он пригласил студентов домой — у него тьма западных журналов и всяких любопытных вещей из Индии. И обговорил тему наглядно. И пусть Хохряков пишет на него докладные — есть у нас такая низменная личность!