Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ситуация несколько стабилизировалась до осени 1856 г. — когда противоречия среди тайпинского руководства вылились в кровавую вспышку насилия. Многое из того, что происходило на вершине Небесного государства, покрыто мраком тайны, но похоже, что ключевым был конфликт между Небесным ва-ном и его правой рукой — Восточным ваном Ян Сюцинем.

Впервые он проявился еще в 1853 г., когда Хун, недовольный тем, что его заместитель заговорил голосом Бога Отца, поставил ему на вид, что он «стал слишком много грешить». Но Ян Сюцинь, при всех его неоспоримых деловых качествах, от избытка скромности не страдал и к замечанию не прислушался. В 1856 г. он уже стал требовать, чтобы вместо прежних «девяти тысяч лет жизни» ему желали те же десять тысяч, что и Небесному вану. К тому же Восточный ван сосредоточил в своих руках слишком много власти — военной и гражданской, а правил все более деспотично. Это становилось опасным, особенно в свете того, что, при нарастающей неприязни к нему других тайпинских властей, среди рядовых повстанцев он пользовался огромной популярностью.

События разворачивались следующим образом. На рассвете 2 сентября 1856 г. отряды Северного вана Вэй Чанхуэя ворвались во дворец Яна и убили всех находившихся в нем, включая его самого. Спустя несколько дней по всему Нанкину от имени Хун Сюцюаня было оповещено, что он, Небесный ван, решительно осуждает самоуправные действия Вэй Чанхуэя и что наутро виновный будет наказан палками перед дворцом верховного правителя. Посмотреть на это зрелище собрались тысячи сторонников Яна, негодующих на его убийство. Но оказалось, что они сами попали в ловушку, а все происходящее — чудовищная мистификация: скрывавшиеся поблизости воины Северного вана устроили безжалостную бойню.

Появляется еще одно действующее лицо. Узнав о происходящем, в Нанкин из своего округа прискакал Отдельный ван Ши Дакай — чтобы вместе с верховным вождем навести порядок и покарать преступника Вэй Чанхуэя. Но по прибытии оказалось, что его самого уже поджидали, и ему едва удалось спастись: по одной версии, спустившись с городской стены по веревке, по другой — будучи вывезенным в корзине с овощами. А все члены его семьи, оказавшись в Нанкине, были умерщвлены по приказу Вэя.

Однако торжество Северного вана было недолгим. Многие руководители восстания и простые бойцы требовали суда над ним, и Вэй Чанхуэй был казнен с несколькими сотнями своих приближенных. Хун Сюцюань, совершив справедливое возмездие, сумел отвести от себя подозрение в причастности ко всему произошедшему и сохранил авторитет харизматического лидера.

Эти события стали переломными в истории тайпинского движения. Ши Дакай, утратив доверие к Небесному вану, двинулся со своим 100-тысячным отрядом к Сычуани, решив действовать самостоятельно. За время этой смуты Небесное государство недосчиталось нескольких городов.

Но до поражения восстания было еще далеко. Выдвигались новые вожди, некоторые из которых уже по-новому смотрели на мир. Так, Хун Жэньчань (1822–1864 гг.), двоюродный брат Небесного вана, был человеком, имеющим представление о западной цивилизации и считал, что в Китае необходимо проложить железные дороги, провести современные средства связи (к тому времени уже появился телеграфный аппарат Морзе), развивать промышленность и банковское дело.

Хун Сюцюань в эти трудные годы рассчитывал получить поддержку «братьев по вере» — обосновавшихся в ряде приморских городов европейцев. Но те ни за «своих», ни за христиан тайпинов не считали. Движение казалось им каким-то диким мракобесным бунтом, а главное — оно угрожало интересам их торговли. Сначала они отказали Небесному вану в его просьбе предоставить ему пароходы для переброски тайпинских войск в верховья Янцзы. Когда же тайпины приблизились к Шанхаю — приняли непосредственное участие в отражении их наступления. Затем открыто отказались от политики нейтралитета, которой придерживались с начала восстания. Стали создаваться армейские части смешанного состава: рядовыми служили китайцы, офицерами были европейцы. На службе у цинского правительства находились несколько отрядов, состоящих из европейских и американских наемников.

Укреплялись армии будущих «региональных милитаристов». Ли Хунчжан (1823–1901 гг.), несколько лет провоевавший в рядах «хунаньских молодцов» под командованием Цзэн Гофаня, возглавил самостоятельно сильную Хуайскую армию. Подобные формирования появились и в других провинциях.

В 1862 г. возглавляемая Ши Дакаем сычуаньская повстанческая армия была блокирована цинскими войсками в горном районе. Понадеявшись на обещание вражеских военачальников сохранить жизнь ему и его бойцам, Отдельный ван сдался — и был жестоко обманут. Пленные были казнены на месте, только самого Ши Дакая доставили в провинциальный центр — чтобы обезглавить публично.

В начале 1864 г. проправительственными войсками, во главе которых стоял Цзэн Гофань, была обложена со всех сторон тайпинская столица Нанкин. Прекратился подвоз продовольствия, над многочисленным гарнизоном и жителями нависла угроза голода.

Вскоре, 1 июня 1864 г. скончался Небесный ван Хун Сюцюань — вероятно, приняв яд. В последние свои годы он становился все более замкнут и мрачен. Вместо него Небесным ваном был провозглашен его пятнадцатилетний сын.

В конце июля осаждавшие, взорвав и обрушив с помощью подкопа значительный участок казавшихся неприступными стен, пошли на решительный штурм. Пальба и рубка на улицах Нанкина продолжались до тех пор, пока не был сражен последний защитник. В этой безнадежной схватке пало не менее ста тысяч тайпинов. Однако юному Небесному вану удалось вырваться из города вместе с небольшим отрядом, в котором был и его двоюродный дядя Хун Жэньчан. Но в октябре он был схвачен и казнен.

В разных местах Поднебесной отдельные, утратившие связь между собой отряды вели борьбу вплоть до 1868 г. Некоторая часть тайпинов ушла во Вьетнам, и те из них, кто дожил до антиколониальной войны с Францией, приняли в ней участие (в составе образованных ими отрядов «черных флагов»).

Всего в этой многолетней кровавой эпопее, по различным оценкам, погибло от 15 до 20 миллионов китайцев.

ЗАПАД — ЦИН: ОПЯТЬ КАНОНЕРКИ /ВТОРАЯ ОПИУМНАЯ ВОЙНА/

В годы тайпинского восстания произошло новое обострение отношений цинского правительства с западными державами, получившее название Второй опиумной войны.

После заключения договоров 1843–1844 гг. в открытых для торговли городах появились поселения иностранцев — концессии, где они вели дела с «компрадорами» — китайскими купцами, не побоявшимися и не побрезговавшими вступить в тесные отношения с «заморскими дьяволами». Контакты происходили, разумеется, под наблюдением и при живом интересе цинских чиновников.

Поначалу все выглядело довольно скромно. Концессии располагались на небольших клочках земли, близ гаваней, застраивались одно-двухэтажными домами под жилье, конторы, склады. Но владельцы компаний брались за дела с истинно капиталистическим размахом: вскоре крупнейшие фирмы, такие, как помянутая уже британская «Джардин и Матиссон», американские «Рассел», «Бостон компани», владели собственными флотами, банками, оказывали услуги по страховке. Осваивали и новый прибыльный вид деятельности. После запрета морской работорговли повсюду в Новом свете ощущалась потребность в дешевой рабочей силе, и западные компании в сообществе с проверенными местными партнерами по торговле опиумом — триадами, организовали массовый найм и транспортировку за океан китайских рабочих — кули. Главным центром деловой активности становился Шанхай.

Отношения с местным населением и местными властями с самого начала складывались непросто. Служащим фирм было тесно на территории концессий, они добивались права обзаводиться недвижимостью в соседних городских кварталах. Но китайские власти не спешили оказать гостеприимство, в не меньшей степени это относилось к местному населению. В чужеземцев могли полететь камни, были случаи нападения возбужденной толпы. Так что простая прогулка по городу становилась делом рискованным. Разумеется, не были ангелами и обитатели концессий, тем более матросы пришвартовавшихся в гавани кораблей.

Главы компаний, в своем стремлении расширить дела и раздвинуть рамки соглашений, оказывали давление на свои правительства — и не без успеха. Так, в 1847 г. под предлогом невыполнения китайской стороной некоторых обязательств в поход по Янцзы двинулся отряд английских военных кораблей. До сражений дело тогда не дошло, но в назидание и на всякий случай было заклепано 800 китайских пушек.

В годы тайпинского восстания произошло возмущение и в районах, прилегающих к Кантону, где размещались тогда крупнейшие концессии — восстание «красных повязок». Оно было жестоко подавлено цинским правительством, но участвовавшие в усмирении местные отряды самообороны сохранили свои структуры и после событий — и их члены были настроены к иностранцам очень недружелюбно. В Лондон полетели очередные жалобы.

Однако сначала Крымская война, потом восстание сипаев в Индии на время отвлекли внимание британского правительства. Но в 1857 г., когда пост министра иностранных дел вновь занял всегда решительно настроенный лорд Пальмерстон, сполна был использован пустяшный вроде бы инцидент. Цинские власти задержали по подозрению в пиратстве 12 моряков-китайцев с каботажного судна «Эрроу», приписанного к гонконгскому порту и ходившего под британским флагом. Как сразу выяснилось, срок регистрации истек — но это дело не меняло. Английская сторона истолковала ситуацию однозначно: незаконно захвачено британское судно.

Английские представители повели переговоры с губернатором Гуанчжоу Е Миньчэнем, одновременно происходили перестрелки британских военных судов с береговыми батареями. А вскоре претензии к Поднебесной предъявила еще одна могучая заморская держава — Франция: в провинции Гуанси был убит католический проповедник-француз.

Китайский губернатор явно затягивал переговоры, и тогда колонизаторы сначала блокировали Гуанчжоу, а потом заняли его своими войсками. Город удерживался в течение четырех лет, причем сразу после захвата англичанам пришлось подавлять вспыхнувшее восстание. Е Миньчэнь был арестован и отправлен в Калькутту, где через недолгое время скончался.

Одновременно англо-французские войска высадились в Дагу на севере Китая, откуда лежал прямой водный путь к району Пекина. Вероятно, благодаря этому в 1858 г. Китай один за другим подписал договоры с Англией, Францией, США и Россией — так называемые Тяньцзиньские соглашения. По меткому определению британского представителя лорда Элгина, китайская сторона сделала это «в ситуации приставленного к ее горлу пистолета».

Англия добилась всего, чего хотела. Поднебесная выплачивала весомую «компенсацию за беспокойство» и открывала для торговли еще одиннадцать городов. Устанавливались фиксированные пошлины, причем на таможнях постоянно должны были находиться заморские инспекторы. Река Янцзы была открыта для иностранного торгового судоходства вплоть до Ханькоу. В Пекине получали постоянную прописку посольства иностранных держав. Изначальный «казус белли» — торговля опиумом была легализована. Чужеземцы могли теперь свободно перемещаться по Поднебесной, миссионерская деятельность не должна была встречать препятствий. Документы, определяющие отношения с Францией и США, имели аналогичное содержание.

Россия больше всего была заинтересована в устранении неопределенностей в пограничном вопросе. На то были серьезные причины: события развивались так, что возникали небезосновательные опасения, как бы британская военная мощь не оказалась в коротком времени у границ Российской империи, и решать территориальный вопрос пришлось бы тогда с ней. А еще совсем свежо было в памяти военное столкновение, произошедшее в этой части земного шара на российской территории: во время Крымской войны английские корабли и десант пытались захватить Петропавловск-Камчатский — правда, атака была отражена с большими потерями для нападавших. Но и на этот раз полная ясность в проблему разграничения внесена не была.

Тяньцзиньские соглашения должны были быть утверждены пекинским императорским двором, но там явно не спешили. Подписавшего договоры сановника Ци-ина недовольный им повелитель хотел было предать суду, но затем, руководствуясь соображениями «справедливости и милосердия», приказал совершить самоубийство — при таком раскладе несчастный мандарин «сохранял лицо».

Несомненно, циньские правители переживали мучительный внутренний конфликт: с одной стороны, они не могли не признавать военной силы чужеземцев и испытывали страх перед ними, но с другой — все еще пребывали во власти представлений о несравненном величии Поднебесной. И они не могли не понимать, что, вопреки воле подавляющего большинства населения, жизнь в их стране собираются перестроить на совсем иной лад. И уже делают это — с циничной бесцеремонностью.