Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Практические результаты? Собственно, изначальной целью в далеком 1405 г. ставилось сколотить коалицию против Тимура — хотя, думается, для этого надо было скорее скакать, а не плыть. Если же отбросить этот заведомо нереализуемый и бесполезный дипломатический прожект, были составлены интереснейшие научные отчеты, захвачено и доставлено для разбирательства в Поднебесную несколько мелких правителей (видно, с кем-то были старые счеты, а кто-то не выразил должной радости по поводу прибытия делегации). На тех же кораблях прибыли посольства не менее чем от 18 стран для засвидетельствования почтения и с дарами — среди которых были страусы, зебры и нечто вообще невообразимое — жираф (русский анекдот восемнадцатого века: «Такой не бывает» — сказал старый армянин, увидев жирафа).

Вот что думает об этих славных плаваниях наш востоковед Л.С. Васильев: «Впрочем, эти пышные и дорогостоящие вояжи легли очень тяжелым бременем на казну и не принесли стране никакой экономической выгоды, вследствие чего, в конечном счете, были прекращены (корабли были демонтированы). Для сравнения стоит вспомнить о почти одновременных с ними экспедициях Колумба, Васко да Гамы или Магеллана, куда более скромно оснащенных, но положивших начало тем Великим географическим открытиям, которые ознаменовали собой начало новой эпохи для всего человечества. Впечатляющая разница. Она лучше многих теоретических рассуждений свидетельствует о принципиальных структурных различиях между европейским рыночно-частнособственническим методом хозяйства, с его индивидуально-личным интересом, энергией, предприимчивостью и т. п., и азиатским государственным командно-административным строем, для которого значение имели прежде всего престиж, демонстрация величия и всесилия власти».

На суше походы носили более прикладной характер. Монголы (не тимуровцы, а восточные) хоть и отошли в свои степи, все равно постоянно тревожили империю дерзкими набегами. Переломным на какой-то (не очень долгий) отрезок времени стал 1410 г., когда полумиллионное китайское войско нанесло кочевникам серьезное поражение на реке Толе (на которой стоит нынешний Улан-Батор). Впрочем, луки и арбалеты все равно надо было держать наготове — покоя на степной границе не было никогда.

Долгое время велась завоевательная война с северо-вьетнамским королевством Аннамом — Юн Лэ хотел превратить его в китайскую провинцию. Но, как и прежде (и как будет всегда) миниатюрные строптивцы оказали такое сопротивление, взяв в союзники свои горы и джунгли, что в 1431 г. (уже после смерти императора) их оставили в покое, ограничившись формальным признанием сюзеренитета Поднебесной.

Скончался император Юн Лэ в 1424 г., возвращаясь из очередного рейда в монгольские степи. Возможно, его кончину ускорил хронический недуг многих Сыновей Неба — чрезмерное увлечение даосскими эликсирами.

После него совсем недолго правил старший сын — тучный и болезненный, он уже через год последовал за отцом. На трон взошел внук — Сюань Цзун. Начало его правления ознаменовалось мятежом: обычная история, дядя решил, что он лучше племянника. Но смута была недолгой, и после того, как дядюшка умер в застенке под пыткой, шесть тысяч его сторонников были казнены, а еще две с лишним тысячи отправились в ссылку — Поднебесной уготованы были десять лет покоя и благоденствия (можно бы и побольше, но Путь Дао неисповедим).

Конфуцианец по духу и по воспитанию, Сюань Цзун решил не довольствоваться одними только советами академиков из Ханлинь — он поставил их министрами. Для евнухов, поскольку от них, как от гарема, все равно никуда не деться, была устроена специальная школа — чтобы их участие в управлении было более компетентным.

Император имел обостренное чувство справедливости и часто лично председательствовал в судах. Ознакомившись с большим числом прежних дел, значительную часть приговоров он пересмотрел, и немало людей оказалось оправданными. Сюань Цзун постарался навести порядок и в армии. К тому времени отцы-командиры стали сильно злоупотреблять своим положением: использовали солдат как дармовую рабсилу и слуг, присваивали их жалованье, обирали и притесняли местное население.

Спокойно было и на границах. Война во Вьетнаме была прекращена по решению именно Сюань Цзуна. На севере союз монгольских племен распался, началась усобица, в которой победили довольно дружественно настроенные к Поднебесной ойраты. В Японии сменился сегун, и при новом восстановились дипломатические отношения и торговля. Не было проблем с Кореей — у императора с тамошними правителями установились доверительные отношения, иногда даже интимного характера: оттуда ему присылали для гарема евнухов, а главное, девушек, да не каких попало, а «на подбор», по описанию. Присылали и поваров — Сюань Цзун был большим любителем национальных корейских блюд.

Этот оставивший по себе добрую память император скончался в 1435 г. после непродолжительной болезни. Воцарился старший из двух его сыновей, шестилетний Ин Цзун (1429–1464 гг.), и у подданных появилось достаточно оснований, чтобы с тоской вспоминать об их родителе.

Злым гением императора стал евнух Ван Чжэнь, который поначалу возглавил регентский совет. Он обладал даром быть приятным в общении, и привязать к себе мальчика, для которого он был главным воспитателем, ему не составило труда. Сумел расположить к себе и министров, и прочих сановников. Человеком он был небесталанным — хотя скорее самоуверенным, чем глубоко разбирающимся в делах. Но если кто вызывал у него подозрение, — а евнух был мнителен, тот быстро мог расстаться с головой или отправиться куда подальше (на монгольскую или на тибетскую границу).

Работу правительства Ван Чжэнь организовал вроде бы неплохо, но он не прислушивался должным образом к настроениям народа в тогдашних трудных для него обстоятельствах. Одна за другой следовали засухи, эпидемии, наводнения — в 1448 г. опять прорвала дамбы и проложила себе новое русло Хуанхэ, погубив бессчетное число жизней. А людей массами собирали на тяжелые и более чем несвоевременные работы по строительству пекинских дворцов. Или затевалась неизвестно зачем требующая огромных затрат и потерь война с бирманскими племенами. Вспыхнуло несколько восстаний, подавить которые удалось с большим трудом.

В 1449 г. разразилась война с монголами, завершившаяся военной катастрофой. Предысторией событий стало то, что ойратам удалось возглавить союз племен, кочевавших по огромной территории от Синьцзяна до Маньчжурии. Его вождем стал талантливый полководец Эсен. Некоторое время он поддерживал с Поднебесной традиционно добрые отношения. Но однажды, обладая, видно, немалым честолюбием и памятуя о прежних славных степных империях, стал свататься к пекинской принцессе. Получив же отказ, двинул на обидчиков могучее монгольское воинство.

Ван Чжэнь подбил двадцатилетнего императора выступить навстречу — с огромной, но из рук вон плохо подготовленной и вооруженной армией, командование которой взял на себя. Беспрерывно лили дожди, степь превратилась в море грязи, в которой увязали сотни тысяч солдат и лошадей. Опытные полководцы взывали к благоразумию и настаивали на том, чтобы отослать императора в Пекин, а самим вернуться на твердую землю и расположиться в приграничных крепостях. Но евнух пришел в бешенство и пригрозил казнями за непослушание. Однако когда монголы проломились сквозь Великую стену, разгромив многочисленный китайский заслон, даже он понял, что надо отходить.

Только далеко не всем суждено было спастись. Степняки наседали, уничтожили прикрывавший отступление большой отряд — но до Пекина оставалось всего тридцать километров. И тут Ван Чжэнь вздумал, наперекор судьбе и все тем же умудренным в ратном деле полководцам, дать генеральное сражение. Дожди давно кончились, теперь люди и лошади страдали от жажды. Армия двинулась к реке, местность по берегам которой была крайне невыгодна для обороны — а монголы только того и ждали. Когда их конница понеслась на истомленные, нестройные китайские ряды, те не выдержали удара и побежали. Потери составили едва ли не четверть миллиона — убитых и захваченных в плен. В плену оказался и император Ин Цзун. Погибли почти все военачальники, а заодно с ними и Ван Чжэнь — его, скорее всего, прикончили собственные подчиненные. Хорошо еще, что утолившие свою боевую ярость победители не двинулись на беззащитный Пекин. Эсен повернул обратно, в степи, увозя с собой невиданную добычу — китайского императора.

Главной ареной дальнейших событий стали императорский дворец и окрестности столицы. Регентом при двухлетнем сыне полоненного государя стал родной брат последнего, принц Чэн. Но вскоре он сам решил занять престол, взяв тронное имя Цзин Цзун. Однако было не до коронационных торжеств: монголы, отдохнув, опять подступили к Пекину. Их ждали, причем успели хорошо подготовиться: подтянувшиеся со всех сторон отряды составили 200-тысячное войско. Теперь боевой дух китайских воинов был очень высок, и во многих схватках успех был на их стороне. Может быть, помогал и «бог войны» — громогласные допотопные пушки. Все же воинство Эсена обложило столицу, но, поняв, что и в чистом поле, и на стенах с ним готовы биться насмерть, полководец отошел в степи.

Цзин Цзун показал себя хорошим правителем. Была усилена армия, укреплены защитные сооружения на Хуанхэ. Но чувства, что наступают лучшие времена, не было. Природа не благоволила к императору-дублеру, а на Юге происходили восстания. В тех краях, где сроду и понятия не имели об утеплении жилищ, к засухам и наводнениям прибавились лютые морозы, и много людей замерзло насмерть.

Тем временем произошло еще нечто неожиданное. Эсен, по каким-то своим соображениям, отпустил царственного пленника на волю. Тот явился в Пекин, вел себя смиренно, ни на что не претендовал — видно, осознавал свою долю вины за погубленное войско. Ему отвели задние покои дворца и старались не замечать.

Так продолжалось до 1457 г., когда, воспользовавшись болезнью действующего императора, тайно сговорившаяся придворная партия устроила переворот и вернула Ин Цзуна на трон. Его брат во время тех событий уцелел, его вернули в ранг царевича, но через несколько месяцев он был задушен евнухом.

Большинство заговорщиков, обеспечивших реставрацию, просчиталось — Ин Цзун решил обойтись без их услуг. Сформированное им правительство оказалось на редкость стабильным, и не только по китайским меркам: до 1464 г. все министры спокойно отправляли свои обязанности.

В том году император Ин Цзун скончался. Перед смертью он издал высокогуманный акт, наложивший запрет на изуверский, занесенный монголами обычай, следуя которому десятки красавиц — наложниц усопшего владыки, — прерывали свои молодые жизни в знак скорби по императору.

Ставший очередным повелителем Поднебесной сын покойного Сянь Цзун (правил в 1464–1487 гг.) был человеком довольно нескладным — и внешне, и по жизни. Приземистый, флегматичный, с дефектом речи, он всю жизнь — в прямом смысле от самой колыбели, пребывал под диктатом «госпожи Вэн». Которая сначала была ему нянькой, а когда подопечный подрос — стала старшей женой. Дама из тех, кому вполне по силам подмять под себя нерешительного заику: рослая, она любила наряжаться в военное облачение и маршировать впереди строя. Императору это тоже очень нравилось. По нраву ему пришлись и полные скабрезностей книжонки, и стимуляторы половой активности — всем этим его в избытке обеспечивала старшая жена и подруга. Но она же бдительно следила, чтобы у наложниц, с которыми неумеренно развлекался ее супруг, дело не дошло до родов: все беременности безжалостно пресекались, а в случае непослушания госпожа Вэн не брезговала и убийством конкурентки. У нее был свой сын, которого она прочила в наследники престола.

Большое влияние имела верзила и на правительство, в котором видные посты занимали давние ее знакомцы по гарему — «четыре развратных евнуха», как прозвали их при дворе. Они беззастенчиво, прямыми императорскими указами обеспечивали своим ставленникам или взяткодателям назначения на высокие посты, торговали почетными званиями, освобождали от налогов крупные владения. Недруги же их нередко лишались своих земель — они конфисковывались под любым предлогом и приобщались к огромным императорским поместьям, с которых могущественные евнухи тоже имели свою долю дохода.

Но срабатывало то, что нередко выручало Поднебесную: отлаженная бюрократическая машина делала свое дело, несмотря на все придворные накладки. Большинство членов правительства уделяло заботам о своем прибытке не так уж много внимания, да и император был хоть и со странностями, но далеко не дурак (он обладал и немалым художественным даром, до наших дней сохранились приписываемые ему забавные картинки). Страна выдержала десятилетнюю войну с монголами. Была отремонтирована и почти на тысячу километров удлинена (в Ордосе, близ северной излучины Хуанхэ) Великая стена — на стройке трудилось 200 тысяч солдат. Всего это величайшее в мире сооружение протянулось, таким образом, уже на 6000 километров: от провинции Ганьсу, что западнее Внутренней Монголии, до Ляодунского залива Желтого моря.

Удалось даже залечить застарелую язву. В горной местности в правобережье Хуанхэ, неподалеку от впадения Вэйхэ, давно уже образовался анклав, куда постоянно стекались люди беспокойные, находящиеся не в ладах с законом или обездоленные. Во время правления Сянь Цзуна это разбойничье гнездо оживилось: в нем появился лидер, человек циклопической силы по имени Лю — рассказывали, что он поднимал каменного льва весом чуть ли не в тонну (брехня, конечно). Правительство двинуло туда войска, операция прошла успешно — в 1466 г. атаман был схвачен и сложил свою буйную голову на плахе. Но одним применением силы власть ограничиваться не стала: разумными мерами население края было возвращено к мирному труду.

А в личной жизни императора разыгралась драма. Сянь Цзун завел легкую интрижку с молоденькой служанкой из южного племени яо, которую приглядел где-то в дворцовых кладовых. Девушка забеременела. Госпожа Вэн, по обыкновению, приказала евнуху передать ей порошок, провоцирующий выкидыш.

Но гаремный страж ослушался, более того — когда южанка родила мальчика, пристроил его где-то на стороне. Только через пять лет он нежданно-негаданно привел его во дворец. А у старшей жены как раз около это времени случилось горе — ее единственный сын умер. Император же был чрезвычайно рад замене и отдал ребенка на воспитание своей матери, вдовствующей императрице. Та обеспечила ему полную безопасность, и всей ярости госпожи Вэн хватило только на то, чтобы отравить несчастную мать нового наследника престола. В 1487 г., когда почти одновременно скончались Сянь Цзун и его верная нянька и жена, юный Сяо Цзун стал повелителем Поднебесной.

Сяо Цзун (1465–1505 гг.), в отличие от отца, был морально устойчивым человеком, а конфуцианские добродетели не были для него лишь проформой. Он приказал сжечь всю отцовскую порнографию и стимуляторы, престарелого царедворца, который доставал весь этот вздор и приносил госпоже Вэн, он строго отчитал в присутствии всех вельмож. Тот, лежа ничком на полу, вымаливал у повелителя прощения. Однако вскоре, не перенеся такой «потери лица», лишился речи, а через год скончался. Молодой император обрушил кары, вплоть до смертной казни, на всех виновных в насаждении разврата и коррупции при прежнем дворе: на сановников, евнухов, чиновников всех рангов. Наказанных были тысячи.