Ночью Таня слыхала, как приехал отец, что-то таскали в зимник.
«Грузы, что ль, тятя возить подрядился?» — подумала девушка.
Отец и Иван распрягли собак, покрикивая на них.
— Ты, Иван, ввел меня в грех, — сказал Родион, входя в зимник.
— За товарища надо согрешить… — усмехнулся Бердышов. — Забудем! Исправнику не вздумай сказать!
— Ка-ак?!. — изумился Шишкин.
Мужик совсем пал духом.
— А будешь жаловаться — самого тебя затаскают, — продолжал Бердышов.
— Не про жалобу речь, — ответил Родион. — В какое дело я попал!.. — Он сел, опустив плечи.
Иван уговаривал Родиона взять часть пушнины из запасов Дыгена:
— Бери! Все равно мне не увезти. Что ж, бросать, что ли? Подумаешь, паря, в какое дело ты попал! Как не стыдно говорить так! Я ведь не жалуюсь, а тебе не совестно изменять товарищу, сожалеть, что помог?
— Да уж что тут! — махнул рукой Шишкин. «У меня дети, что я могу сделать с Ванькой? — размышлял он. — А с полицией не дай бог связываться. Лишь бы не узнали сами. Теперь век буду в кабале у Ваньки».
У Родиона было такое чувство, словно его запутали в силки.
— Но ты не совестись. Мы с тобой, по справедливости ежели рассудить, Горюн от разбойников избавили, славное, паря, дело сделали, для твоих же друзей старались. Осознай-ка!
Родион понимал, что Дыген разбойничал бы без конца, а полиция бездельничала бы. И при том беззаконии, которое было на Амуре, поймай Дыгена и привези его в город — горя не оберешься. Самих же затаскали бы по полициям. Вот и выходит: не убей — он бы ездил грабить, а убил — грех! Куда ни кинь — кругом клин.
— Все же я свою часть пропью! — сказал Родион. — Мне такого богатства не надо!
— Без ног вернулись, еле живы, завтра уж просим, — говорила Петровна всем мужикам, заходившим утром проведать, с чем вернулся Родион.
Она видела, что муж ее и Бердышов привезли что-то в мешках, и опасалась, что дело тут нечисто. Желая узнать, что делают мужики в зимнике, она зашла туда.
Иван и Родион еще спали. Груды черных соболей были разложены по лавкам.
— Что же это вы, купили или как? — окончательно расстроившись, спросила она очнувшегося супруга.
— Ты помалкивай! — тихо ответил Родион и кинул на жену такой яростный взгляд, что Петровна сразу ушла.
Мужики спали до полдня. Петровна послала Митьку в зимник звать отца и Бердышова к обеду.
— Ты где ночь пропадал? — спросил сына Родион. — Почему тебя вчера не было?
— На той стороне у гольдов в деревне был на празднике, там в медведя играли, — свободно ответил парень.
— Я ему никогда не запрещаю с гольдами гулять, пусть дружит, — сказал Родион.
Митька сел на лавку и, рассказывая про праздник, как бы невзначай водил по мешкам ладонью.
— А вы чего это привезли? — спросил он.
— Ну, пойдем обедать, — строго глянул Родион на сына и поднялся.
— А ты запасливый, — говорил Иван, заходя в горницу, где на столе расставлены были бутылки. — А, тут еще книги мои… — заметил он.
— Книги ваши очень девицам понравились, — приговаривала, суетясь, Петровна.