Дробь шагов стихла. Его чуть ссутуленная спина напряглась, но тут же расслабилась. Быть может, он не прав. Но, не попробовав, не узнаешь. Так что выбора особого пока не представлялось.
Изуку бежит по тропинке, тяжело и часто дыша. Второй подход явно был лишним, но он не останавливается. И двигает им многое: желание как можно быстрее подчинить себя всю силу, нетерпение и… злость.
Да, пожалуй, он действительно зол. Всё это выводит его из того хрупкого состояния покоя, которого он смог достигнуть.
Но ноги затормозили сами собой, стоило только глазам заметить знакомый насупленный силуэт, что замер под одним из деревьев.
Он не знал, почему именно там, но заметить его могли только с этого ракурса. Мидория выдохнул тяжело. У него не было никакого желания идти. Потому что сейчас они могут запросто поссориться. И всё начнётся по-новому. А этого не хотелось.
И всё равно Изуку шёл.
— Долго.
— Ну, уж извините. Сам не подходишь, так почему я должен бежать сломя голову.
Бакугоу ничего не ответил, просто продолжил стоять и смотреть на землю. По траве неразрывным строем шли муравьи. Возможно, они бежали. Но их скорости всё равно бы не хватило…
Медленно нога Кацуки прервала их шествие. Строй был разорван. Все замельтешили в ужасе. Изуку сглотнул, смотря на это, ему стало неприятно.
— Зачем ты это сделал?
Но снова в ответ его ждало молчание, и только взгляд Бакугоу, что стал каким-то странным. Резким движением он продолжил топтать оставшихся муравьёв, не оставляя им и малейшего шанса на побег. Изуку затошнило. Он с силой вцепился в его руку, пытаясь удержать на месте.
— Ты злишься? — спросил Кацуки, и Мидория в ужасе посмотрел в его глаза.
Бакугоу был спокоен, но тут же яростно вцепился пальцами в его плечи, встряхивая.
— Злись же! — заорал он на него. — Злись, мать твою!!!
Только парень не чувствовал злости. Горечь. Боль. Непонимание. Растерянность. Всё, что угодно, но не ту злость, которую так хотел увидеть Бакугоу.
— Зачем ты это сделал? — севшим сам не зная от чего голосом снова спросил Изуку.
— Ты должен показать свою ненависть!!! Но ты!.. Ты… А… — Кацуки замер с чуть приоткрытым ртом, словно вспомнил что-то, но тут же оттолкнул его от себя.
Его руки спрятались в карманах спортивных штанов. А сам он уже уходил, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться.
Кацуки остановился и, даже не оборачиваясь к нему, сказал достаточно громко, но всё равно тихо для себя:
— Эй, запомни… Просто… Сдохни, Деку…
Изуку застыл каменным изваянием на месте. Но стоило только фигуре Бакугоу исчезнуть в дебрях, как ноги его подломились. Он не знал от чего: силы резко иссякли.
Мидория осел на землю, сжавшись в какой-то комок, подтянув колени к груди, спрятав в них лицо. А вокруг него всё так же лежали останки муравьёв, размазанных грязью по зелёной траве.
Аизава нервно постукивал пальцами по столу. Всё это напрягало.
Тренировки были в самом разгаре. Каждый старался выкладываться на полную, но этого всё равно не хватало. У всех обосновалось чувство, будто бы что-то не так. Они то молчали часами, то истерически мельтешили, стараясь успеть всё и сразу.
Бакугоу стиснул зубы. Порой ему казалось, что нервы наматывают на вилку, дёргая раз за разом. Но всё это было бредом. Поэтому он просто взрывал всё и вся. За это его отстранили от тренировок на два дня. Но, как показалось Мидории, именно этого парень и добивался.
Они не разговаривали, не пересекались глазами. Словно не существовали друг для друга. Но Изуку привык к такому. Так что не брал в расчёт ничего, кроме…
«Сдохни, Деку».
Он ждал.
Стук в дверь показался стуком кувалды о его бедную голову. Изуку еле оторвался от подушки, ладонью вытирая остатки слюны с лица. Было темно, из чего становилось понятно, что на улице далеко не день.