— Каждый из вас индивидуален, но не нужно свою индивидуальность демонстрировать вот так. Если вы хотели устроить розыгрыш, то это было не смешно. Совершенно не смешно. Да и по вам что-то не заметно, что вы веселитесь. Возможно, кому-то из вас есть, что мне сейчас сказать?
Никто так и не шелохнулся.
— Ну, как знаете. В таком случае каждому назначен штрафной урок. Каждому, кроме Мидории, разумеется. А ещё вы самостоятельно вернёте на место его парту, которую как-то умудрились вынести. Всем ясно?
— …
— Я спросил: всем ясно?! — бас его прокатился эхом по комнате, и все вяло кивнули в ответ.
— Ясно…
Тесты завершились довольно быстро, по сравнению с прошлым разом. Но всё остальное ни капли не изменилось.
Все обходили Изуку стороной, словно он был всеобщим изгоем, которого все ненавидели и презирали.
Мидория шёл по дороге, как-то отстранённо поглядывая по сторонам. Наверное, это волнение необоснованно. Но как бы он ни пытался переубедить себя, ничего не получалось.
Словно по пятам за ним следовала чья-то неуловимая тень. Она наступала на пятки, не стремясь догнать, а просто преследуя его. И сколько бы раз он ни оборачивался назад, никого не видел. Лишь лучи заката слепили глаза, заставляя отворачиваться.
Сейчас Изуку знал только одно: скоро что-то произойдёт. В этом он был уверен на все 100%.
Башмаки шаркали подошвами по асфальту. Но никто этого не замечал.
В тренировочный лагерь они приехали уже под вечер. Многие ныли от усталости, кто-то просто спал. Видя это, даже Аизава не стал возражать против, когда они всей гурьбой ввалились в холл главного здания, в котором располагались их личные комнаты.
Большие сумки были такими тяжёлыми, что мечты каждого сузились до самого банального: скинуть это груз, завалиться на кровать и уснуть, не просыпаясь до самого утра.
Но Аизава бы не позволил им осуществить свой план. Все это понимали, поэтому, как только занесли свои вещи в раздельные для мальчиков и для девочек комнаты, они сразу же спустились вниз. Провели перекличку, убедившись, что никто не потерялся и не проигнорировал общий сбор. А после их повели в столовку, где они наконец-то смогли поесть.
Изуку сидел один за абсолютно пустым столом. Пока все остальные весело переговаривались за соседним. Кусок в горло не лез, так что он почти сразу же вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.
Напряжение внутри него росло с каждой минутой. Словно что-то липкое оплетало его своими путами, стараясь то ли утянуть на дно, то ли просто обездвижить, чтобы потом раскромсать на части.
Прогуливаясь по вытоптанной тропинке, Мидория заметил вдалеке тёмный фасад высокого здания. Некоторые окна были выбиты, демонстрируя внутреннюю черноту.
Никакого ограждения нет. Но прекрасно видно, что это место давно заброшено. И, возможно, вообще находится в аварийном состоянии.
Он развернулся на пятках и двинулся назад к лагерю, что-то невидимое его подгоняло уходить оттуда.
В дверях уже ждал Аизава. Он хмуро смотрел на него, но никаких лекций читать не стал, только кивнул головой — мол, чтобы заходил внутрь и ложился спать.
Причин для спора не было, всё-таки он, как и все остальные, был сильно вымотан долгой дорогой. Так что хороший сон не помешал бы.
И только возле своей комнаты Изуку остановился, из головы напрочь вылетели все мысли о том здании. Словно не видел он ничего и не думал об этом никогда.
— Вы, видно, надо мной издеваетесь?!
Мужчина стоял перед своими учениками, что сидели на стульях, сложив руки в замок и опустив головы. В этот момент они все были похожи на заключённых, которых допрашивают раз за разом. Но ответа так и не получают.
Редко когда Аизава выходил из себя настолько. Однако этот случай просто не мог остаться безнаказанным. Хотя «наказания» здесь не работали нисколько.
Тренировки начались довольно бодренько. Все носились из стороны в сторону, старались как могли, выжимая из своих причуд все сто процентов силы. И было всё замечательно до того момента, как началась практика в командах.
Куда бы ни попал Мидория, везде его присутствие игнорировали, даже когда ситуация выходила из-под контроля. Для них его словно не существовало. Он был тенью, которую не замечали, даже наступив на неё.
И Мидория терпел. Терпел как мог. Но и он не железный. Так что когда Аизава впервые смог лично присутствовать во время выполнения заданий, то застал прекраснейшую сцену, в которой Мидория Изуку пытался докричаться до своих одноклассников.
Весь покрытый слоем пыли, взмокший от бега, парень смотрел на них так, словно они были психбольными, которые не понимали его слов. В конце концов, он вышел из себя ещё больше, ведь в ответ ему они лишь отворачивались, делая вид, что так всё и должно быть.