Мидория покрутил головой в разные стороны, чтобы убедиться, что он единственный, кто не получил листок. Он нахмурился и уже потянул руку вверх, как вдруг его всего сковала сонливость. Веки сами собой начали закрываться, хотя внутри Изуку не чувствовал никакой усталости. Рука опустилась назад. В горле зарождающийся хрип тут же заглох.
Он просто сидел на месте, не показывая никакого недовольства.
Аизава кивнул.
— Ну, раз все получили, то приступайте!
Стрелки часов с громким тиканьем стали перемешаться вперёд. Мидория слышал их, но так и не мог открыть глаза, чтобы видеть, сколько прошло времени.
Чёрное марево перед глазами медленно покачивалось из стороны в сторону, убаюкивая. Но мозг не желал отключаться полностью, продолжая усиленно работать. Только Изуку ни о чём не думал. В голове его проносились какие-то мысли, однако ни одна из них не была ему понятна. Висок уже начало простреливать назойливой болью.
Парень начал чувствовать, будто его раскачивает, словно на волнах. Но не было ощущения, что он может утонуть.
Кто-то тормошил его, зовя по имени:
— Мидория. Мидория. Мидория, чтоб тебя! Проснись!
С трудом разлепив глаза, Изуку осмотрелся вокруг себя. Расплывчатое изображение лица Аизавы-сенсея едва ли не заставило подскочить на месте от одного только осознания: он спал на контрольной!
Учитель был хмур, смотря на него сверху вниз, а его крепкая рука по-прежнему сжимала плечо, не позволяя ни встать, ни хоть как-то двинуться с места.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Шота глядел на чёрные круги под глазами Мидории, не понимая, что происходит. Меньше получаса назад он выглядел совершенно по-другому, но сейчас будто силы резко покинули его тело.
Парень явно не понимал, что происходит и где он находится, хотя потерянный взгляд раз за разом пытался найти на поверхности парты бланк с заданиями, но его нигде не было.
Аизава обернулся, разглядывая остальных. Их реакция была странная: обычно, чуть что, они все разом бросали всё и старались помочь каждому хоть чем-то. Но сейчас даже глаз они не отнимали от листов бумаги, словно от решения, где какую букву вставлять, зависела их жизнь.
Мужчина лишь удивлённо проскользил по их макушкам, пока не наткнулся на последнюю парту. Там, довольно улыбаясь, сидела одна из учениц, беззаботно покручивая между пальцев карандаш.
Шота сверкнул глазами, и одновременно с этим Мидория встряхнул головой, приходя в себя.
— Я освобождаю тебя от теста. Сходи на всякий случай к нашей Старушке.
— Но я…
— Иди! Тест напишешь в другой раз, я скажу когда.
— Хорошо. Спасибо…
Медленно поднявшись с места, Изуку вышел из класса, удручённо задвигая за собой дверь.
Этап 3.
Не то чтобы он часто опаздывал. Но и не торопился в школу так, как это обычно было в случае Ииды. Будучи старостой класса, который должен подавать исключительно положительный пример для всех остальных учеников, Тенья просто не мог позволить себе опоздать хотя бы на секунду.
Но Мидория таким никогда не страдал. Вот только сегодня пришлось именно бежать. Утренняя электричка мало того, что задержалась почти на полчаса, так ещё и сломалась посередине пути. И как бы ни возмущались пассажиры, ничего поделать с этим персонал не мог, разве что раз за разом приносить свои глубочайшие извинения.
Их было жаль. Однако и опаздывать Изуку совершенно не хотелось. Добираться на автобусе было так же нереально. Толкучка там тоже выходила за грани обычного. Поэтому парень решил пройтись быстрым шагом, который очень скоро перерос в полноценный бег.
Дыхание его сбилось, а пот стекал ручьями по шее вниз. Рубашка облепила мокрое тело. Было некомфортно, противно. Ему хотелось содрать с себя одежду и идти полуголым, но он держал себя в руках. Всё-таки Мидория порядочный человек.
Первый звонок он услышал ещё на улице, а когда Мидория вошёл в само здание, то все ученики разошлись по классным комнатам. Гул голосов постепенно затихал.
Оставалось надеяться на то, что Аизава-сенсей тоже чуть припоздает на урок, давая ему фору. Изуку подошёл к своему обувному шкафчику, открывая его.
Но стоило его руке коснуться ручки, как внизу живота скрутился болезненно пульсирующий комок. Всё его естество кричало уходить. Но всё, на что Мидорию хватило, — это быстро отскочить в сторону.