— Так что тебе нужно?
Мори снова спрятала одну руку за спину, сжимая её в кулак. Она сделала вид, будто бы задумалась, но Шото не поверил, слишком уж наигранно всё это выглядело в его глазах.
— Тодороки-кун, как ты относишься к играм?
Парень постарался скрыть своё удивление, хотя внутри негодовал.
— Смотря к каким.
— А какие ты предпочитаешь? — Намие явно не было никакого дела до того, какие игры предпочитает Шото, но он всё равно ответил, стараясь потянуть время.
— Сёги или шахматы.
— Интеллектуальные, значит… А что насчёт более подвижных игр? Например, догонялки?
— Когда как.
— А если там будут призы? Скажем, если ты осалишь кого-то, то получишь приз. Как тебе такое?
Кончики его пальцев начали леденеть сами собой. Его причуда рвалась наружу, и он не знал, почему хвалёный самоконтроль покинул его так неожиданно.
Её речь, её тон, её поза, её взгляд — всё это электрическим током пронзило его тело. Ему казалось это знакомым, но провести параллель между этим самым «знакомым» и этой хрупкой фарфоровой, но живой куклой не получалось. Может быть, какой-то частью себя он не желал вспоминать об этом, но всё равно…
— Я не понимаю, к чему такие вопросы…
— Мне просто интересно, чем увлекается мой одноклассник, а тебе не интересно?
Тодороки проигнорировал её вопрос. Медленно в его голове начинала выстраиваться картина, казалось, всё так просто, но всё равно верилось с трудом.
— И ты у всех интересовалась, чем они увлекаются?
— Разумеется! И сыграть всем предлагала! Но многие из них отказались, хотя прекрасно понимали, что всё это совершенно бесполезно.
— Получается, догонялки? Так?
На кончике пальца образовалась корочка льда, что блестела, переливаясь пламенными бликами.
Взгляд её потемнел окончательно, а рот странно искривился:
— Не советую использовать на мне причуду, — и уже приторным голосом она продолжила: — Это может плохо кончиться.
Шото не знал, что будет дальше, но паршивое чувство внутри него только разрасталось, готовое в любой момент переполнить его всего и разорвать на кусочки.
— Знаешь, я думаю, что тебе бы эта игра понравилась. И не только тебе, — снова заговорила она.
— А ты не думаешь, что я не хочу играть в эту твою игру?
— А ты не думаешь, что я спрашиваю тебя сейчас только из вежливости? Откуда ты знаешь, что вот уже сейчас мы не играем?
— Значит, то, что творится с классом, твоих рук дело.
— Не понимаю, о чём ты, — Намие отвела взгляд в сторону, но прекрасно было видно, что всё это доставляло ей неимоверное удовольствие.
— Ребята странно себя ведут. Всё началось после твоего перевода сюда.
— Ты ошибаешься — ничего ещё не началось. Тодороки-кун любит шахматы, тогда я скажу на твоём языке: фигуры пока что не расставлены. Никак не хотят занимать нужные позиции! Они такие упрямые…
Её неуместный пафос раздражал, но и отчего-то вызывал смутное чувство тревоги. Она была кошкой, а он мышкой. Складывалось впечатление, будто вся эта ситуация для неё идеальна. Только то, чего Намие добивалась, оставалось неизвестным.