— Да, мы уже идём.
Они одновременно двинулись вперёд под внимательным взглядом тёмных глаз.
Аизава замер на месте, слыша, как в отдалении раздаются неторопливые шаги. Он дождался, пока в коридоре появится невысокая фигура, и спокойным голосом поинтересовался:
— Тебя не смущает то, что ты опаздываешь?
— И Вам доброе утро, Аизава-сенсей.
Намие остановилась, будто бы ожидая продолжения.
Мужчина не знал, чего именно она ждёт, но понимал, что это очень удачный шанс, чтобы проверить свою догадку.
Он осмотрел её с ног до головы, останавливаясь на глазах. Они раз за разом поражали всех, меняя свой цвет в зависимости от освещения в помещении. Например, сейчас они напоминали два насыщенно синих драгоценных камня с чёрными, ровно посередине, зрачками.
Мори не моргала, точно так же наблюдая за ним в ответ. Шота чувствовал — сейчас или никогда.
Они сцепились взглядами, словно пытались разорвать друг друга на кусочки. Тогда Аизава и осознал всю серьёзность происходящего. Но все его размышления прервал неожиданный смех. Намие чуть запрокинула голову назад, рассмеявшись почти радостно. Но мужчина знал, что это всего лишь видимость, на самом деле она предельно серьёзна.
И так же резко, как и началось, всё тут же оборвалось.
— Вы такой забавный человек, Аизава-сенсей, — этот голос не был похож на голос той Намие Мори, какой её знал класс 1-А или другие учителя.
Это был голос просто-напросто неспособного на какие-либо человеческие чувства существа.
Её губы расползлись в странную улыбку, хотя глаза теперь напоминали собой две бездны, где уже не было ничего живого.
— Мой Вам совет, Аизава-сенсей —
следите лучше не за мной, а за своими учениками. Вот там скоро будет происходить нечто действительно интересное. Вы ведь не хотите это пропустить, не так ли?
Шота замер, не в силах пошевелиться. Её слова прозвучали как прямое объявление войны. Однако это нужно было сначала доказать. Всё, что у него есть сейчас, — лишь подозрения и догадки. Её слова могут быть только «бредом» заигравшейся избалованной девчонки. Так что поднимать сейчас панику — бессмысленно. Придётся ждать, пока она не перейдёт к действиям.
Намие медленно прошла мимо, оставив после себя лишь неприятное чувство внутри и покалывание в кончиках пальцев. Сейчас он ощущал это мерзкое расползающееся чувство, но дать ему определение и сам не мог.
— Тодороки-кун, — Шото остановился, чуть обернувшись назад.
Он нахмурился, видя сзади себя Намие. Парень думал, что все уже разошлись по домам, но, по-видимому, ошибался.
Оранжевый свет из окна слепил глаза, из-за чего Тодороки пришлось чуть сощуриться, чтобы не отводить взгляда. Его действия ни капли не смутили девушку, но она и не торопилась продолжать свою речь, всё так же стоя напротив, дожидаясь чего-то.
— Ты что-то хотела? — стараясь скрыть нетерпение, спросил он.
Мидория ждал его внизу, они договорились вместе идти домой.
В тот момент ему показалось, что именно этого она и ждала: его вопроса.
— Ты не видел Бакугоу? — Мори склонила голову набок, шея её болезненно изогнулась, по крайней мере, так показалось Тодороки.
От освещения её кожа выглядела ещё бледнее обычного, а глаза стали практически чёрными.
«Жуткое зрелище», — пронеслось у него в голове, прежде чем Шото ответил ей.
— Нет, не видел.
Он уже развернулся и собирался уйти, как вдруг замер, вспоминая — такое уже было. Она уже спрашивала у него о Бакугоу. И не только сегодня. Обернувшись назад, Шото предупредил:
— Если ты хочешь поговорить с Бакугоу, то лучше это делать в классе. Этот парень очень вспыльчив, поэтому с ним трудно общаться. К тому же он плохо контролирует свой гнев.